Со мной понятно всё. Я занимался прикладным творчеством уделяя минимальное внимание еде, сну и прочим телесным потребностям. А вот, что делала Мальвинка всё это время? А она занималась «женскими» делами, готовкой в основном. Со слоника, кроме хобота, ей достался приличный шматок мяса, размером с неё. Вот над этим шматком она и издевалась в попытках приготовить нечто достойное. Выпросила у меня посуду, воду, приправы … что-то ещё, честно, не обратил внимания, короче, наблюдать за ней было не особо интересно исключая некоторые моменты. Вот режет она, к примеру, мясо. Опускает взгляд вниз и видит что? Не поверите! Собственную грудь. И всё. Мясо она уже не режет и вообще забывает, что и зачем она делает. Обычно, после этого у неё возникает желание ей похвастаться но похвастаться так, что бы не показывать. И что бы удовлетворить её желание приходилось так извратиться, что бы дать ей понять, что я заметил и тоже в восхищении но при этом ничего не видел. Ну вот как это вообще? Хорошо, что этот неуместный ажиотаж, в последнее время, на спад пошёл. В конце своей работы над гардеробом Мальвинки, желание похвастаться у неё возникало через раз. А сейчас у неё такое желание вообще не возникает. У неё возникает непреодолимое желание похвастаться своим новым гардеробом. Только тут проблема. Хвастаться вещами тому, кто их сделал — желание довольно глупое и она это понимает. Теперь она хочет получить выражение восхищения от тех, кто её ещё не видел но тут её тоже ждёт облом. Видеть они её будут ещё хуже чем раньше. А те, кто сможет её увидеть «во всей красе», вряд ли смогут описать остальным словами, что именно они видят. Да ещё и так описать, что бы Мальвинка удовлетворилась восхищённым выражением лица тех, кто не видит. Короче, жизнь - это боль.
Ещё большую боль она испытает тогда, когда поймёт, что спать на спине не снимая этот рюкзак вообще невозможно. Если прошлый рюкзак можно перевесить так, что бы не мешался за спиной и уснуть, то с этим такой фокус не пройдёт. Лямочки у него не той конструкции да и форма обрезанной со стороны спины капли, считай — шарик за спиной. Это не то, на чём удобно спать. И не надо обманываться кажущейся мягкостью. Об эту «мягкость» танк споткнётся.
И ещё один сеанс боли ей предстоит прямо сейчас. Она ещё не знает, какие неудобства вызывает резкое повышение характеристик. У меня тоже были прыжки но не такого размера. И то мне приходилось долго привыкать к новым возможностям а у неё вон, всё прыгнуло чуть ли не вдвое или около того. Обязательно «обрадую» её этим обстоятельством как только она вернёт себе способность рационально соображать.
Забыл упомянуть про последние созданные мной образцы. Так бы я о них вообще не упомянул бы, если бы я их к делу не приспособил. Лучший из образцов стал прозрачным процентов на девяносто или даже, чуть больше. Так то, меня и этот результат устроит но как ещё больше повысить прозрачность, я уже понял но реализовывать пока не буду. Это сразу надо целое окно делать а оно, блин, большое. Да и размер могу не угадать. Так что, бросил я это дело. Нашлись дела и поинтереснее. Да и образцы я удачно приспособил. Да а что не приспособить практически готовые линзы? Даже то, которое самое тонированное всё равно легко поджигает щепки от солнца. Мальвинка, когда это видела, чуть челюсть не потеряла хотя, с чего бы, спрашивается? Кто в детстве не выжигал линзами пошлые надписи на деревяшках? Особенно крашенных? Не знаю я таких детей. Ну вот, теперь знаю, они тут все такие. Больные какие-то … не было у них детства. Зато теперь вот, можешь баловаться сколько угодно с перерывом на ночь и пасмурную погоду. Только, после упаковки её в золотую оправу с приляпыванием золотой ручки, изделие получило гордое название «лупа» (поосторожнее с названием!) и изделие это пришлось определять. Свежесляпанная лупа, кроме дополнительной прочности, получило свойство которое я бы назвал «просветление оптики» но у пингвинов оказалось своё мнение. Внешний вид и прозрачность они оставили прежней но добавили «компенсация недостаточного освещения». То есть, это просветление, которое работает только в сумерках. Забавненько.
- Видишь вот то дерево, которое потемнее? - начал я «опрос населения», когда бурная радость Мальвинки перестала выражаться в совершенно неотрепетированных танцах с сумбурной хореографией и перешла в стадию лёгких подпрыгиваний.