Вот когда у меня будет собственный дом, все изменится.
– Очень вовремя, – сказал Люк, когда я вошла на кухню. – Вот, бери.
Я посмотрела на посудину, которую он мне протягивал.
– Ты что, всерьез хочешь, чтобы я этим занималась?
– А почему нет? – Он достал кастрюлю и поставил ее на маленький огонь.
– Потому что... – Я смутилась под его взглядом, исполненным веры. – Я не Джулия Чайлд [15]. И мои познания в кулинарии ограничиваются умением открывать консервные банки с тунцом.
– Боже, Кэт, ты такая смешная!
– А ты знаешь, что американцы съедают восемнадцать акров пиццы в день? Думаю, нам следует внести лепту в общее дело. – Я поставила миску и потянулась за телефоном, висевшим на стене.
Люк перехватил мою руку прежде, чем я успела снять трубку. Он притянул меня к себе и пальцем поднял мой подбородок.
– Я здесь, я тебе помогу. Это будет просто. Невелика премудрость.
– Точно?
– Думаю, после стольких лет ты могла бы мне доверять.
Сердце сжалось от обиды, прозвучавшей в голосе.
– Я тебе верю. Честно!
– Так вот, я утверждаю, что ты можешь это сделать.
Я смотрела в его ясные глаза и чувствовала, что он говорит не только о приготовлении итальянского блюда, но мой мозг не мог постичь, о чем еще. Он стоял так близко и пах так хорошо, что я почти видела, как его феромоны соблазняют меня змеиным танцем. Я придвинулась еще ближе. Интересно, вкус у него такой же волнующий, как запах?..
Черт!
Я шагнула назад, пока не сделала то, о чем потом всю жизнь буду жалеть. Он же ничего не может поделать со своими феромонами, так же, как и я со своими по отношению к Ребекке или той барменше.
У него был какой-то затуманенный взгляд, и я не могла понять, о чем он думает. Я представила, что за мысли могут бродить в его голове, и у меня запылали щеки.
Я прочистила горло.
– Пожалуй, я смогу вскипятить воду, не испортив ее.
– Займись этим, – наконец ответил он, – а я пока переоденусь.
Прекрасно, теперь он на меня разозлился. Я схватила кастрюлю и швырнула ее в раковину, вывернула кран и сердито уставилась на воду.
Рука Люка скользнула мне на талию, и он положил подбородок мне на макушку.
– Не беспокойся ни о чем, Кэт. Я люблю тебя.
Я расслабилась и прислонилась к его груди.
– Несмотря на мое неумение общаться?
– Именно за твое неумение общаться.
В его голосе чувствовался смех, поэтому я не стала притворяться обиженной. Он поцеловал меня в висок и ушел переодеваться.
Готовить обед с Люком оказалось очень забавно. Он прав, я не такой уж и безнадежный повар, как думала. Вообще говоря, обед получился прекрасный. Люк ухмылялся каждый раз, когда я громко восхищалась едой. Время от времени он намекал, мол, может, хоть сейчас я наконец поверю, что он всегда говорит правду. Но я и так это знала.
Люк убирал со стола, а я заварила себе чашку чая и прошла с ней в гостиную. Свернувшись калачиком на диване, я сжала чашку в ладонях и стала рассматривать картину, которая занимала почти всю противоположную стену.
Я видела ее много раз, я даже помню, когда Люк купил ее (и тот шок, который я испытала, услышав, сколько он за нее выложил). Но, рассматривая ее сейчас, я поняла, что она выглядит очень знакомо. Насыщенный цвет, размытые формы... Хотя казалось, что если смотреть на нее достаточно долго, можно увидеть четкий рисунок – как на плакатах с оптической иллюзией.
Люк тихо зашел в комнату со стаканом воды и пакетом из магазина игрушек.
– Эта картина, – я показала на стену, – работа Гэри, да?
– Да. Он очень талантлив. – Люк сел на пол передо мной, спиной прислонился к дивану и уставился на нее. – Мне нравится честность в его работе, то, как он отсекает все лишнее, чтобы обнажить сущность вещей.
Я прикусила губу и снова посмотрела на картину. Я видела в ней только фонтан брызг, но что я понимаю в искусстве?.. Я отвлеклась от картины, потому что Люк зашуршал пакетом.
– А теперь можно посмотреть? – Я наклонилась и заглянула ему через плечо. – Что это?
Он легонько шлепнул меня по руке, когда я потянулась к одной из маленьких баночек.
– Будь хорошей девочкой, и я позволю тебе поиграть.
– А я хорошая девочка! – запротестовала я.
Он усмехнулся и снова стал расставлять баночки на стеклянном кофейном столике.
– Это краски? – Я села на пол рядом, взяла одну из них. Подняла брови и уставилась на Люка. – Краски для рисования пальцами? У меня таких не было с тех пор, как... я вообще не помню, чтобы рисовала раньше! – нахмурилась я.