Стратт смотрела на меня в упор. Дмитрий перекладывал какие-то бумажки — наверное, очередной проект усовершенствования двигателей вращения. Доктор Локкен, вспыльчивая норвежка, спроектировавшая центрифугу, барабанила пальцами по столу. А вот и доктор Ламай в неизменном белом халате. Ее команда завершила отладку полностью автоматизированного медицинского робота, и, скорее всего, доктора Ламай ждет Нобелевская премия. Если человечество выживет. Присутствовал даже Стив Хэтч, чокнутый канадец, изобретатель зондов-жуков. Ну, хотя бы он не выглядел смущенным, а просто считал что-то на калькуляторе. Документов на столе перед Хэтчем не было, лишь калькулятор.
Также за столом сидели командир Яо и бортинженер Илюхина. Яо выглядел особенно серьезным, а Илюхина ничего не пила.
— Я опоздал? — поинтересовался я.
— Нет, вы вовремя, — ответила Стратт. — Присаживайтесь.
Я уселся на единственное свободное место.
— Похоже, мы поняли, что случилось в исследовательском корпусе, — начала Стратт. — Здания больше нет, но все записи велись в электронном виде и хранятся на сервере, который обслуживает весь Байконур. К счастью, сервер находится в наземном пункте управления. И Дюбуа, будучи верен себе, все тщательно записывал.
Она вытащила из стопки лист бумаги.
— Судя по электронному дневнику, вчера Дюбуа собирался проверить исключительно редкий сценарий отказа генератора, работающего на астрофагах.
— Такие испытания должна проводить я, — заговорила Илюхина. — Я отвечаю за техобслуживание корабля. Дюбуа следовало обратиться ко мне.
— Что именно он проверял? — спросил я.
Прочистив горло, вступила Локкен:
— Месяц назад ребята из JAXA обнаружили, что генератор изредка выдает сбой. Он использует астрофагов для выработки тепла, которое, в свою очередь, питает небольшую турбину, преобразовывающую один вид энергии в другой. Старая проверенная технология. Для работы генератора достаточно ничтожной горстки астрофагов — лишь двадцать клеток за раз.
— Не вижу особой опасности, — заметил я.
— Все верно. Но если регулятор подачи топлива в насос генератора выдает сбой и одновременно в топливопроводе в этот момент оказывается слишком плотный комок астрофагов, тогда вплоть до нанограмма частиц может угодить в реакторную камеру.
— И что случится?
— Ничего. Потому что генератор, помимо прочего, контролирует количество ИК-света, которым облучаются астрофаги. Если температура в камере достигнет слишком высоких значений, ИК-излучение прекращается, чтобы возбужденные астрофаги вернулись в основное состояние. Надежная резервная система. Однако существует мизерная вероятность, что из-за короткого замыкания в системе инфракрасный свет может включиться на максимум в обход термопредохранителя. Дюбуа хотел смоделировать этот крайне маловероятный сценарий.
— И что же он сделал?
У Локкен едва заметно задрожали губы, но она заставила себя продолжить:
— Он достал копию генератора, один из тех, что мы используем для наземных испытаний. Изменил подающий насос и ИК-излучатель, чтобы спровоцировать сбой. Он решил задействовать нанограмм частиц, дабы оценить, серьезно ли пострадает генератор.
— Погодите, — вмешался я. — Нанограмма недостаточно, чтобы взорвать целый корпус. В худшем случае он бы кое-где расплавил металл.
— Да, — кивнула Локкен. Сделав глубокий вдох, она медленно договорила: — Полагаю, вы знаете, как мы храним малые количества астрофагов?
— Конечно, — отозвался я. — В небольших пластиковых контейнерах в виде взвеси в пропиленгликоли[177].
— Верно, — кивнула Локкен. — Когда Дюбуа запросил у руководства исследовательского центра нанограмм астрофагов, сотрудники по ошибке выдали ему миллиграмм! А поскольку контейнеры одинаковые, а количества микроскопические, Дюбуа с Шапиро ни о чем не подозревали.
— О, боже… — Глаза защипало от подступивших слез. — Тепловой энергии выделилось в буквальном смысле в миллион раз больше, чем они рассчитывали. Само здание и все, кто там был, испарились. Боже…
— Печальная истина в том, — вступила Стратт, зашелестев документами, — что у нас нет ни протоколов, ни опыта безопасного хранения астрофагов. Если бы вы попросили у кого-нибудь петарду, а вместо этого получили бы грузовик со взрывчаткой, сомнений бы не возникло: тут что-то не так. Но разве может человек невооруженным глазом обнаружить разницу между нанограммом и миллиграммом? Увы, нет.
177
Пропиленгликоль — бесцветная вязкая жидкость со слабым характерным запахом, сладковатым вкусом, обладающая гигроскопическими свойствами, двухатомный спирт (гликоль).