— Вот какое дело… — задумчиво начинаю я. — На Венере, Терции и Эдриане много углекислого газа. На всех трех планетах зона размножения астрофагов там, где атмосферное давление равно 0,02 единицы. А если закачать в камеру только углекислый газ под давлением в 0,02 атмосферы и посмотреть, выживут ли таумебы? А потом добавлять остальные газы по одному, и тогда станет понятно, в каком из них проблема?
– Понимаю, — одобряет Рокки.
Я поднимаюсь с табурета и отряхиваю комбинезон.
— Сделай мне испытательную камеру. Из прозрачного ксенонита с вентилями для закачивания и откачки воздуха. Кроме того, нужно сделать так, чтобы я мог устанавливать температуру на минус 100, минус 50 или минус 82 градуса Цельсия.
В лаборатории имелось необходимое оборудование, но почему бы не воспользоваться преимуществами более продвинутых материалов и конструктивных решений?
— Да-да! Я сделаю прямо сейчас! Мы команда. Мы все исправим. Не грусти! — Рокки уносится по туннелю в спальный отсек.
Я сверяюсь с наручными часами.
— Полная тяга отключится через тридцать четыре минуты. После этого можно использовать жуков для перехода в режим центрифуги.
Рокки застывает на месте.
— Опасно!
— Знаю. Но для опыта нужна гравитация, и я не хочу ждать одиннадцать дней. Лучше провести время с пользой.
— Жуки расположены для тяги, а не для вращения.
Рокки прав. В данный момент наше реактивное движение, мягко говоря, примитивно. У нас нет ни сервоприводов, ни кардановых подвесов[180] для отклонения вектора тяги. Мы, словно мореходы шестнадцатого века, только с зондами вместо парусов. Хотя нет. С помощью парусов корабли могли изменять курс. А мы больше похожи на колесный пароход со сломанным рулем.
В принципе, все не так уж плохо. Мы можем слегка менять курс, регулируя тягу, которую выдает двигатель каждого жука. Именно так Рокки недавно остановил вращение корабля.
— Думаю, стоит рискнуть.
Рокки прибегает обратно и останавливается прямо надо мной.
— Корабль начнет вращаться криво. Мы не сможем размотать кабели. Они перепутаются.
— А мы сначала наладим вращение, затем отключим жуков и только тогда размотаем кабели.
Рокки в ужасе отшатывается.
— Если корпус не разделен, перегрузка слишком велика для человека.
Это действительно проблема. Мне в лаборатории нужна гравитация в 1 g, когда корабль полностью разделен на две половины. Чтобы получить такой момент инерции при неразделенном корпусе, корабль должен вращаться очень быстро. Прошлый раз, когда мы проделали этот трюк, я вырубился в пилотском кресле, а Рокки чуть не погиб, спасая меня.
— Ладно… — задумчиво произношу я. — А если так: я лягу в складском отсеке под спальней. Там ближе всего к центру корпуса и перегрузка будет наименьшей. Со мной все будет в порядке.
— А как ты сможешь управлять центрифугой из складского отсека, вопрос?
— Я… ммм… перенесу панель управления из лаборатории в складской отсек. И проложу удлинительные кабели питания и передачи данных. Да! Это сработает.
— А если ты потеряешь сознание и не сможешь управлять, вопрос?
— Тогда ты остановишь вращение, и я очнусь.
Рокки раскачивается вперед-назад.
— Плохо. Другой план: ждем одиннадцать дней. Добираемся до моего корабля. Вычищаем твои топливные баки. Дезинфицируем — чтобы точно никаких таумеб. И заправляем топливом с моего корабля. И тогда снова можно пользоваться всеми функциями твоего корабля.
— Я не желаю ждать одиннадцать дней, — мотаю головой я. — Хочу приступить к работе сейчас.
— Почему, вопрос? Почему не подождать, вопрос?
Конечно, Рокки совершенно прав. Есть риск, что я погибну, или произойдет разгерметизация корпуса «Аве Марии». Но я просто не смогу одиннадцать дней сидеть сложа руки, когда меня ждет столько работы! Как объяснить, что такое «нетерпение» существу, которое живет семь веков?
— Это человеческая черта.
— Понимаю. Не совсем, но… понимаю.
Раскрутка корабля прошла по плану. Для этой работы Рокки выбрал «Ринго», а «Джона» и «Пола» отключил. «Джордж» по-прежнему на борту, на всякий случай.
Перегрузки при наборе скорости вращения ощущались жестко — врать не стану. Но я достаточно долго оставался в сознании и успел выполнить все шаги по переходу режима центрифуги вручную. Потихоньку я набиваю в этом руку. Наконец, я почувствовал приятную 1 g.
Да, я не захотел ждать и сильно рисковал, но зато на следующие семь дней с головой ушел в научную работу. Рокки сдержал обещание и смастерил испытательную камеру. Как и все, что делает эридианец, камера функционировала безотказно. Вместо неудобной крошечной вакуумной камеры я получил нечто, напоминающее большой аквариум. Ксенонит спокойно выдерживает огромное атмосферное давление даже на широкую плоскую поверхность. «Смелее!» — будто говорит он.
180
Карданов подвес — универсальная шарнирная опора, позволяющая закрепленному в ней объекту вращаться одновременно в нескольких плоскостях.