— Плохо. Полный провал.
— Грустно, — раздается голос Рокки.
Я задумчиво подпираю кулаком подбородок.
— Может, я попробую отфильтровать токсины?
— Может, ты сосредоточишься на таумебах? — Когда Рокки язвит, он выдает особый йодль. И сейчас этот йодль слышится очень явственно.
— У них все прекрасно! — Я бросаю взгляд на камеры с таумебами, стоящие вдоль стены лаборатории. — Нам остается только ждать. Мы получили неплохие результаты. Я уже увеличил азот до 0,01 процента, и таумебы выжили. Следующее поколение должно выдержать 0,15 процента.
— Это пустая трата времени. И моей еды.
— Хочу понять, могу ли я питаться твоей едой.
— Питайся своей едой.
— Настоящей еды у меня осталось лишь на несколько месяцев. А на борту твоего корабля запас, рассчитанный на двадцать три эридианца на несколько лет. Земные и эридианские организмы используют те же белки. Возможно, я смогу питаться твоей едой.
— Почему ты говоришь «настоящая еда», вопрос? А что такое «ненастоящая еда», вопрос?
Я снова проверяю результат анализа. Почему в эридианской еде столько тяжелых металлов?
— Настоящая еда — та, у которой приятный вкус. Которую ешь с удовольствием.
— А есть еда, которую едят без удовольствия, вопрос?
— Да. Жидкое питание во время комы. Робот кормил меня им во время полета сюда. Этого добра у меня на четыре года.
— Вот и питайся им.
— Оно невкусное.
— Вкусовые ощущения не так важны.
— Эй! — возмущаюсь я. — Для людей они очень важны!
— Люди странные.
Я указываю на дисплей спектрометра.
— Почему в эридианской еде содержится таллий[181]?
— Полезно.
— Таллий убивает людей!
— Вот и питайся едой для землян.
Я раздраженно фыркаю и поворачиваюсь к камерам с таумебами. Рокки превзошел себя. Я могу регулировать количество азота с точностью до одной миллионной. Пока что все идет хорошо. Да, нынешнее поколение способно выдерживать лишь капельку азота, но это на капельку больше по сравнению с их предшественниками.
План работает! У наших таумеб развивается невосприимчивость к азоту. Справятся ли они когда-нибудь с 3,5 процента азота на Венере? Или с целыми 8 процентами на Терции? Кто знает? Поживем — увидим.
Количество азота я отслеживаю в процентах. Мне это сходит с рук только потому, что во всех случаях астрофаги размножаются там, где давление воздуха составляет 0,02 атмосферы. А раз давление во всех экспериментах одинаково, достаточно следить лишь за процентом азота. По правилам надо бы отслеживать «парциальное давление». Но это утомительно. Поэтому я просто поделил на 0,02 атмосферы, а потом снова умножил на них же, когда обрабатывал данные.
Я ласково похлопываю крышку третьей камеры. Моя любимица. Из двадцати трех поколений таумеб в ней девять раз появлялась самая живучая культура клеток. Завидный результат, учитывая, что номеру три приходится соревноваться с остальными девятью. Да, я мыслю о ней в женском роде. Не судите строго.
— Сколько еще осталось до «Объекта А»?
— Семнадцать часов до включения реверсивного торможения.
— Хорошо. Давай остановим вращение. Просто на случай, если нарвемся на неприятность, и нам понадобится дополнительное время на ремонт.
— Согласен. Я сейчас поднимусь в командный отсек. А ты иди на склад и ляг на пол. И не забудь панель управления и длинные провода.
Я окидываю взглядом лабораторию. Каждый предмет надежно закреплен.
— Хорошо! За дело!
– «Джон», «Ринго» и «Пол» отключены, — докладывает Рокки. — Скорость на уровне орбитальной.
В Солнечной системе нет ничего стационарного. Вы всегда двигаетесь вокруг чего-нибудь. В данном случае Рокки снизил нашу крейсерскую скорость, чтобы вывести корабль на устойчивую орбиту вокруг Тау Кита на расстоянии примерно в одну астрономическую единицу. Где-то здесь мы оставили «Объект А».
Рокки отдыхает в своем пузыре в командном отсеке. Он неспешно прикрепляет пульты к стенкам. Теперь, когда двигатели отключены и мы снова в невесомости, не хватало еще, чтобы кнопка включения тяги бесконтрольно плавала где попало.
Придерживаясь двумя руками за поручни, эридианец нависает над монитором с текстурированным изображением. Там отражается картинка моего центрального экрана, а цвета передаются в виде текстур.
— Управление у тебя, — объявляет Рокки. Он свою часть работы выполнил. Теперь дело за мной.
181
Таллий — химический элемент, относящийся к группе металлов. Для человека является сильнодействующим ядом. По своей токсичности схож с мышьяком и свинцом.