Кстати, на борту имеется отличная коллекция видеоигр. У меня буквально все программное обеспечение, существовавшее на момент строительства корабля. Игры наверняка скрасят мой досуг на какое-то время.
Проверяю камеры с таумебами. Во всех десяти порядок. Периодически я подбрасываю туда астрофагов, чтобы таумебы не болели и плодились. В камерах воссоздана венерианская атмосфера, поэтому с каждым новым поколением таумебы к ней адаптируются лучше и лучше. Через четыре года, когда я сброшу их у Венеры, таумебы будут отлично подготовлены к местным условиям.
Да, я решил, что сброшу таумеб. Почему нет? Я понятия не имею, в какой мир вернусь. С тех пор, как я улетел, на Земле минуло тринадцать лет, и, пока доберусь обратно, пройдет еще столько же. Двадцать шесть лет. Мои ученики станут взрослыми людьми. Надеюсь, все они выживут. Впрочем, нужно признать… кто-то, наверное, погибнет. Главное, не зацикливаться на этой мысли.
Итак, когда я вернусь в нашу Солнечную систему, думаю, можно свернуть к Венере и сбросить таумеб. Правда, пока не знаю, как буду их сеять, но пара идей у меня есть. Самый простой способ — выкинуть возле Венеры сгусток зараженных таумебами астрофагов. Астрофаги впитают тепловую энергию при входе в атмосферу, и таумебы вырвутся на свободу. А дальше начнется самое интересное. Теперь штаб-квартира астрофагов как раз на Венере, и таумебы запросто могут начать охотиться, завидев столько «дичи».
Инспектирую запасы бортового питания. Расход идет по графику. Упаковок с настоящей, вкусной едой осталось на три месяца, а потом только жидкое питание для коматозников. Очень не хочется снова погружаться в кому. У меня гены резистентности, но ведь они были и у Илюхиной, и у Яо. Зачем подвергать себя смертельному риску, если это не обязательно?
К тому же я не уверен, что правильно задал параметры курса. Вроде все верно. Каждый раз, когда проверяю, убеждаюсь, что корабль движется в правильном направлении. А если вдруг что-то пойдет не так, пока я в коме? А если я проснусь, и обнаружится, что «Аве Мария» промахнулась мимо Солнечной системы на целый световой год? Хотя, может, я так устану от пребывания в замкнутом пространстве, одиночества и отвратительной еды, что, в конце концов, рискну уснуть. Посмотрим.
Кстати, об одиночестве: я опять вспоминаю Рокки. Теперь он мой единственный друг. Серьезно. Единственный мой друг. Раньше, когда жизнь еще не превратилась в кошмар, я мало с кем общался. Иногда обедал с коллегами в школе. От случая к случаю в субботу вечером встречался за пивом со старыми приятелями по колледжу. Но благодаря замедлению времени, когда я вернусь, они окажутся на поколение старше меня.
Я симпатизировал Дмитрию. Пожалуй, это был самый приятный человек из всей команды проекта «Аве Мария». Но кто знает, чем он занят сейчас? Черт, да может, между Россией и США идет война. Или наши страны стали союзниками. Даже не представляю.
Забираюсь по лестнице в командный отсек, сажусь в пилотское кресло и вывожу на экран панель навигации. Не стоило бы так делать, но это уже стало для меня неким ритуалом. Выключаю двигатели, и корабль ложится в дрейф. Гравитация мгновенно исчезает, но я настолько привык к невесомости, что почти не замечаю изменений.
Заглушив двигатели вращения, я спокойно могу пользоваться петроваскопом. Недолго вглядываюсь в космическое пространство — я знаю, куда смотреть. И вскоре нахожу ее — крохотную точку, светящуюся на частоте Петровой. Двигатели «Объекта А». Окажись я на расстоянии меньше ста километров от источника излучения, мой корабль целиком испарился бы.
Я на одном краю системы Тау Кита, а Рокки на другом. Черт, отсюда даже сама звезда смахивает на обычную лампочку. Но я до сих пор отчетливо вижу вспышки двигателей «Объекта А». При использовании света в качестве реактивного топлива выделяется невероятное количество энергии.
Вероятно, в будущем мы найдем этому применение. Например, Земля и Эрид смогут общаться с помощью ярчайших вспышек излучения Петровой, выделяемого астрофагами. Интересно, сколько же их понадобится, чтобы вспышку с 40 Эридана увидели на Земле? Мы могли бы говорить на азбуке Морзе, к примеру. Теперь у эридианцев есть копия Википедии. Заметив наши вспышки, они быстро сообразят, что к чему.
И все-таки наша «беседа» получится медленной. 40 Эридана удалена от Земли на шестнадцать световых лет. И если мы пошлем сообщение типа: «Привет, как дела?», ответ придет через тридцать два года.
Глядя на яркую точку на экране, я тяжко вздыхаю. Еще сколько-то я смогу за ней наблюдать. Я знаю, где окажется корабль Рокки в любой отдельно взятый момент времени. Эридианец пользуется составленным мной планом полета. Рокки доверяет моим научным знаниям так же, как я доверяю его инженерному таланту. Но через несколько месяцев петроваскоп уже не увидит свет от эридианского корабля. И не потому, что свет потускнеет — петроваскоп крайне чувствительный инструмент. Он перестанет регистрировать излучение, так как наши относительные скорости приведут к красному смещению[187] света от двигателей эридианского корабля. Достигнув моего корабля, длина волны этого излучения уже не будет соответствовать значению Петровой.
187
Красное смещение — увеличение длин волн (уменьшение частот) электромагнитного излучения источника, проявляющееся в сдвиге спектральных линий в сторону красного (длинноволнового) конца спектра.