Ставлю цилиндр на лабораторный стол. С чего начать? Со всего! Первым делом с помощью счетчика Гейгера проверяю, не радиоактивен ли цилиндр. Нет. Отлично. Тыкаю в него разными предметами, пытаясь оценить твердость оболочки. Материал твердый. Выглядит, как металл, но по ощущениям это нечто иное. С помощью мультиметра[93] проверяю, электропроводен ли цилиндр. Нет. Интересно.
Тогда я вооружаюсь молотком и стамеской. Мне нужен крохотный кусочек оболочки для газового хроматографа — так я пойму, из какого вещества сделан цилиндр. После нескольких ударов молотка стамеска крошится. На цилиндре ни царапины. Хмм…
Весь цилиндр в газовый хроматограф не влезет. Но я обнаруживаю ручной рентгеновский спектрометр. Он похож на пистолет для считывания штрих-кодов. Прост в использовании и даст некоторое представление о материале, из которого сделана эта штуковина. Прибор не столь точен, в сравнении с газовым хроматографом, но все лучше, чем ничего. После быстрого сканирования прибор сообщает, что цилиндр сделан из ксенона[94].
Что?! Желая убедиться в корректности работы хроматографа, проверяю его на стальном столе. Он идентифицирует железо, никель, хром и прочее, чему надлежит там быть. Снова сканирую цилиндр и снова получаю тот же странный результат. Повторяю процедуру еще четырежды и каждый раз получаю одинаковый ответ.
Почему я столько раз повторял одно и то же исследование? Потому что его результат не имеет смысла. Ксенон — благородный газ. Он ни с чем не вступает в реакцию и не образовывает связи. И этот газ находится при комнатной температуре. И каким-то образом входит в состав твердого материала, из которого сделан цилиндр.
Нет, причина не в том, что ксенон внутри цилиндра. Ничего подобного. Спектрометр не способен проникнуть так глубоко. Он лишь определяет вещества на поверхности. Если бы я направил его на никель, покрытый золотом, прибор сообщил бы: «100 % золото». Ведь это все, что он видит. Спектрометр может лишь распознать, какие молекулы находятся на поверхности цилиндра. И судя по всему, это молекулы ксенона.
Моему портативному спектрометру не под силу идентифицировать элементы с атомным номером меньшим, чем у алюминия. Следовательно, там может быть и углерод, и водород, и азот, и что угодно. Но из всех элементов, которые прибор в состоянии определить, он увидел… чистый ксенон.
Как?! Я плюхаюсь на табурет и изумленно смотрю на цилиндр. Что за странный артефакт! Даже не знаю, как назвать благородный газ, вступивший в реакцию с другими веществами. Позорным?
Я сбит с толку, но у этой ситуации есть один хороший побочный эффект. Я, наконец, оставляю цилиндр в покое и просто осматриваю его. И неожиданно замечаю тонкую линию, которая опоясывает цилиндр примерно в дюйме от вершины. Провожу по ней ногтем. Выемка тут явно не просто так. Может, это крышка? Тогда, наверное, ее нужно открыть?
Снова беру цилиндр и пытаюсь отсоединить крышку. Она не двигается. Тогда пытаюсь открутить. Снова неудача. Но ведь инопланетяне вовсе не обязаны следовать привычному для нас правилу «вправо-закручивается-влево-откручивается». Пробую повернуть крышку по часовой стрелке, и она поддается! Сердце екает от волнения.
Продолжаю крутить. Повернув крышку на 90 градусов, чувствую, как она отсоединяется. Я разъединяю цилиндр на две части. Внутри обеих какие-то мудреные штуки. Это… модели? Из оснований обеих половинок торчат тоненькие усики, идущие к сферам разных размеров. Движущихся частей не видно, и все детали вроде бы сделаны из того же загадочного материала, что и сам цилиндр.
Сначала займусь основанием. Надо же откуда-то начинать. Каждый ус поддерживает… абстрактную скульптуру? Две сферы — одна размером с мраморную крошку, другая с дробинку — удерживаются на тончайших усиках, которые, словно веточки, растут из основного вертикального ствола. Вершины обеих сфер соединяет странная парабола. Конструкция кажется смутно знакомой… Почему?
— Линия Петровой! — вырывается у меня.
Я столько раз видел эту дугу, что узнаю ее где угодно. Сердце рвется из груди.
— Выходит, ты изображаешь звезду, — бормочу я, глядя на большую сферу, — а малыш рядом — планету.
Инопланетяне знают об астрофагах. Или, по крайней мере, о линии Петровой. Но, в сущности, это ничего не дает. Раз «Объект А» работает на астрофаговом топливе, значит, понятное дело, инопланетяне в курсе, что такое астрофаги. К тому же мы в звездной системе, где есть линия Петровой, а значит, неудивительно, что они знают и о дуге. Судя по всему, система Тау Кита может оказаться местом их обитания.
93
Мультиметр — это универсальный прибор, объединяющий в себе несколько устройств: для измерения напряжения (вольтметр), силы тока (амперметр), сопротивления (омметр), а также проверки провода на обрыв.