Хмм… Занимаясь научными вычислениями, я мыслю преимущественно в метрах. Любопытно. Впрочем, большинство ученых делает так же. Даже те, кто вырос в Америке.
Во всяком случае, это была бы самая исполинская центрифуга из всех, когда-либо построенных… И зачем кому-то понадобилось ее создавать? Да и грохотала бы она наверняка адски. Нестись в воздухе со скоростью 100 миль в час? По крайней мере, тогда порой ощущалась бы турбулентность, не говоря уже о шуме ветра. А я ничего такого не наблюдаю.
Странно все это. Ну хорошо, а если я в космосе? Там нет турбулентности и сопротивления ветра, но тогда нужна центрифуга больше и быстрее — ведь гравитации тоже нет. Новые вычисления, новое «граффити» на стене. Необходимый радиус составляет 1280 метров — почти миля. Ничего даже близко похожего никогда не строили для космоса.
Значит, я не в центрифуге. И я не на Земле. На другой планете? Но в Солнечной системе не существует планеты, спутника или астероида с подобной гравитацией! Земля — наибольшее и самое плотное тело во всей системе. Конечно, газовые гиганты крупнее, но если только я сейчас не плыву по ветрам Юпитера внутри шара, мне просто негде подвергнуться воздействию этой силы.
Откуда я столько знаю о космосе? Знаю, и все тут. Данные всплывают в голове совершенно естественно — очевидно, я пользуюсь ими постоянно. Наверное, я астроном или ученый-планетолог? И работаю в NASA[14] или ESA[15], или…
Каждый четверг я встречался с Мариссой в пабе «У Мерфи» на Гоф-стрит, где мы ужинали стейком с пивом. Всегда ровно в 18 часов и, так как персонал нас уже знал, всегда за одним и тем же столиком. Мы познакомились почти двадцать лет назад, во время учебы в магистратуре. Она была девушкой моего тогдашнего соседа по комнате. Их отношения (как и большинство студенческих романов) вошли в штопор, и спустя три месяца они расстались. А мы с Мариссой стали хорошими друзьями.
Завидев меня, администратор зала улыбнулся и показал большим пальцем на привычный столик. Я прошел через аляповато украшенный зал к Мариссе. На столике виднелись два пустых низких стакана, а третий, полный, она держала в руке. Судя по всему, сегодня моя подруга начала рановато.
— Прогревочный круг, да? — пошутил я, усаживаясь.
Марисса опустила глаза и нервно покрутила стакан.
— Эй, что случилось? — забеспокоился я.
— Тяжелый день на работе, — сказала она, глотнув виски.
Я махнул официанту. Тот кивнул и даже не подошел. Он знал, что мне принести: стейк рибай средней прожарки с картофельным пюре и пинту «Гиннесса». Я заказывал это каждую неделю.
— Да ладно, что уж такого тяжелого? — спросил я. — Непыльная работенка в Министерстве энергетики. У тебя там дней двадцать выходных в год? Всего-то нужно показываться на рабочем месте и получать зарплату, верно?
В ответ ни тени улыбки.
— Ну перестань! — не выдержал я. — Кто плюнул тебе в чай?
— Тебе известно о линии Петровой? — невесело произнесла Марисса.
— Конечно. Любопытная загадка. Думаю, это солнечная радиация. Магнитного поля у Венеры нет, но положительно заряженные частицы могут туда притягиваться, так как планета электрически нейтральна…
— Нет, — мотнула головой она. — Тут что-то другое. Мы пока не знаем, что именно. Но… другое. Черт с ним. Давай лучше есть стейк.
— Ну-ка выкладывай! Марисса, какого черта с тобой происходит? — потребовал я.
Помедлив пару мгновений, она, наконец, произнесла:
— Почему бы нет? Через двенадцать часов ты и так все узнаешь из выступления президента.
— Президента? — переспросил я. — Соединенных Штатов?
Марисса глотнула еще виски.
— Ты слышал об «Аматерасу»? Это японский солнечный зонд.
— Естественно, — кивнул я. — Специалисты JAXA[16] получают оттуда потрясающие данные. Исключительно высокоточный аппарат. Он движется по орбите вокруг Солнца и сейчас посередине между Меркурием и Венерой. На борту двадцать разных инструментов и…
— Я в курсе, — перебила меня Марисса. — В общем, согласно данным японцев, мощность солнечного излучения уменьшается.
— Ну и? — пожал плечами я. — В какой мы сейчас фазе солнечного цикла?
— Это не одиннадцатилетний солнечный цикл. Тут нечто иное. Японцы учли солнечный цикл. Но тренд все равно нисходящий. Они говорят, что Солнце светит на 0,01 процента слабее, чем должно бы.