Самое гнетущее впечатление осталось от просмотра записи общения со священником, отпевавшим Галину на похоронах. Жадность и презрение к своим мирянам, сквернословие и богохульство, пропитавшие все его мысли, настолько не сочетались с мягким и подкупающим елеем тихих и добрых слов, смиренным и благообразным внешним видом, что у меня не хватило терпения и сил досмотреть весь сюжет до конца.
Я не считал себя слабым и чересчур впечатлительным человеком. Прекрасно понимал, в каком мире мы живем. Но просмотрев еще несколько записей, почувствовал себя плохо. Уровень лицемерия чиновников и начальников удручал и угнетал. Куда мы идем!? Как можно жить в такой удушливой атмосфере всеобщего обмана и лицемерия?! Потом мелькнула обнадеживающая мысль о том, что это изобретение племянника - и есть тот спасительный круг, который может помочь обычным, честным и порядочным гражданам. Нужно только обеспечить их такими устройствами и научить пользоваться ими для всеобщего блага. Не давая помечтать и пофантазировать о всеобщем благе, племянник возразил, что в первую очередь подобными устройствами обзаведутся именно продажные и лицемерные чиновники, а жизнь обычных людей превратится в рабское существование в условиях тотального контроля и абсолютного бесправия. Несмотря на то, что это изобретение уже принесло определенную пользу нашему государству (Михаил несколько раз удачно применял его на международных переговорах по оборонной тематике), сам факт создания и использования устройства пока еще остается тайной для его коллег и руководства из Министерства Обороны. В самом принципе его работы есть определенная защита, предотвращающая возможность его несанкционированного использования другими людьми. Смартфон - это второстепенная часть устройства, своеобразный демонстрационный концентратор с модифицированным монитором. Главное – в очках. Их линзы сделаны из особого биопластика, содержащего в своей структуре очищенные компоненты плазмы моей крови. В оправе и дужках - микросхемы, выполняющие роль приемника-преобразователя потока мыслеформ, исходящих от объекта исследования. Проходя через линзы, эмоционально окрашенные мыслеформы лжецов, взаимодействуя с моими собственными Квантомами, усиливаются и превращаются в электромагнитное излучение, доступное для приема и записи слегка усовершенствованным смартфоном.
Это устройство по сути - копия того куба, который в процессе нашей встречи в Лондоне использовал Лектор. Оно предназначено только для демонстрации чужих мыслеформ третьим лицам. Носителям Особенных Квантов оно ни к чему, они и без него в состоянии чувствовать и понимать чужие мысли благодаря своим уникальным врожденным способностям. Достав из внутреннего кармана эти необычные очки, Михаил попросил меня примерить их. При необычной толщине линз они были лишены всякого оптического эффекта. Пока я рассматривал их подробнее, племянник сообщал мне все новые и новые свойства их необычной функциональности: «Ты уже понимаешь, что основа всего устройства – особенности моего личного Кванта. В настоящее время оно способно работать только при условии, что я нахожусь в непосредственной близости к нему. Но все равно, если оно попадет в чужие руки, связанные с подготовленным и развитым Умом, может послужить подсказкой, прототипом для разработки других, аналогичных устройств. В этом и состоит его главная ценность и, одновременно, огромная потенциальная опасность. Оно, однозначно, будет уничтожено. Но прежде мне нужно кое-что в нем изменить и доработать на будущее. Мы с тобой - кровные родственники с очень похожими генотипами. Твой собственный Квант на 90% похож на Квант твоего родного брата, моего отца Александра, и на 25% - на мой, твоего племянника. Это обстоятельство дает нам возможность приспособить, вернее переделать устройство для совершенно других целей. В первую очередь, я хочу существенно увеличить дистанцию уверенного приема тобой моих собственных мыслей и передаваемых тебе образных динамических картин наблюдаемой мною реальности». Михаил снова попросил меня надеть очки, максимально сосредоточиться и постараться запомнить все мельчайшие детали услышанного и увиденного.
Я не могу точно определить, сколько времени продолжался этот эксперимент по перенастройке прибора. Сначала, мне казалось, что я параллельно слышу и обычный голос, и мысли племянника. Когда он вставал из-за стола и начинал ходить по гостиничному номеру, появлялись помехи и ухудшалось качество слышимых мною слов. Одновременно с этим, усиливалась четкость зрительных образов в коротких фрагментах посылаемых мне динамичных картин. Я так увлекся их необычным содержанием, что перестал замечать, общается ли он со мною голосом, или только мыслями, и в итоге уже не обращал никакого внимания на то, находится ли он в номере, или на непродолжительное время выходит в длинный гостиничный коридор.