После исчезновения Градивы раздается в отдалении «похожий на хохот» крик птицы, пролетающей над руинами города. Оставшись один, юноша поднимает белый предмет, забытый Градивой; это не листок папируса, а альбом для эскизов с карандашными рисунками различных мест Помпей. Можно предположить, что девушка забыла альбом преднамеренно, в залог своего возвращения, ведь мы утверждаем, что люди ничего не забывают без тайной подоплеки или скрытого мотива.
Остаток дня принес нашему герою множество причудливых открытий и подтверждений, однако он не позаботился свести их в одно целое. В стене портика, где исчезла накануне Градива, он заметил узкую щель, достаточно широкую для того, чтобы пропустить необычайно стройного человека. Ему стало ясно, что Зое-Градиве не было необходимости погружаться в землю; сама идея выглядит столь нелепой, что он стыдится своей прежней веры. Девушка явно воспользовалась этим путем, чтобы попасть в свой склеп. Тут некая легкая тень растворилась в конце улицы гробниц, перед так называемой виллой Диомеда[14].
Охваченный теми же чувствами, что накануне, и озабоченный теми же сомнениями, Ханольд вновь пустился бродить по окрестностям Помпей. Его мысли обращены к телесным качествам Зои-Градивы. Можно ли ощутить хоть что-нибудь, если дотронуться до ее руки? Некий странный позыв вызывает у него намерение поставить такой эксперимент; впрочем, не менее сильное опасение удерживает его от этого шага, даже в мыслях.
На пропеченном солнцем склоне он встретил пожилого господина, который, судя по снаряжению, был, видимо, ботаником или зоологом и, кажется, кого-то ловил. Этот человек спросил у Ханольда: «Вы тоже интересуетесь Faraglionensis[15]? Раньше я не предполагал, но теперь считаю весьма вероятным, что они водятся не только на Фаральонах[16] у Капри, и если терпеливо и усердно поискать, то можно найти их и на материке. Средство, предложенное коллегой Эймером[17], действительно хорошо, я уже не раз применял его с полным успехом. Пожалуйста, не шевелитесь» (с. 96). Тут новый знакомец прервался и поднес петлю, сплетенную из длинного стебля травы, к расщелине в скале, откуда выглядывала отливающая голубым головка ящерицы. Ханольд покинул охотника за ящерицами, мысленно усмехаясь: «Какие нелепые фантазии могут побудить человека к дальней поездке в Помпеи» (естественно, самого себя он не критиковал и не отвергал намерение отыскать в местном пепле отпечаток ноги Градивы). Лицо охотника показалось ему знакомым, словно они мельком встречались в одной из двух гостиниц, даже, быть может, перекинулись словечком-другим.
Дальнейшие блуждания привели юношу окольным путем к дому, прежде не посещенному; это оказалась гостиница «Альберго дель Соле». Бездельничавший хозяин, завидев путника, не упустил случай расхвалить свой дом и содержащиеся в нем ценности, найденные в земле Помпей. По словам хозяина, прямо на его глазах около Форума откопали молодую пару влюбленных, которые, сознавая неизбежность гибели, крепко обнялись в преддверии смерти. Об этой истории Ханольд уже слышал раньше и пожимал плечами по ее поводу: мол, это выдумка буйного фантазера-рассказчика; но сейчас он откликнулся на слова хозяина с полным доверием, которое лишь окрепло, когда тот принес покрытую зеленой патиной металлическую застежку, якобы подобранную когда-то в пепле рядом с останками девушки. Ханольд приобрел застежку, не испытывая и доли сомнений, а на выходе из albergo[18] увидел в открытом окне склоненную ветку асфоделя, усыпанную белыми цветами, и вид погребальных цветов послужил подтверждением подлинности нового приобретения.
Благодаря этой застежке им овладело новое наваждение – или, скорее, частичное продолжение старого (не очень-то удачное предзнаменование для начавшегося лечения). Молодую пару крепко обнявшихся влюбленных извлекли из пепла недалеко от Форума, а сам он во сне видел Градиву как раз там, на ступенях храма Аполлона. Не могло ли случиться так, что она ушла за Форум, чтобы встретиться с кем-то и вместе погибнуть? Из этого предположения выросло мучительное чувство, которое мы вправе уподобить ревности. Ханольд усыпил свою подозрительность, признав недостоверность измышления, и оправился настолько, что сумел даже поужинать в отеле «Диомед». Там его внимание привлекли двое новеньких гостей – Он и Она; из-за определенного сходства, несмотря на разный цвет волос, он принял их за брата и сестру. Эти люди первыми из встретившихся ему в ходе путешествия вызвали у него симпатию. Красная соррентийская роза, которую носила молодая девушка, пробуждала в нем какие-то воспоминания, но поймать их никак не удавалось. Наконец, он пошел к себе и увидел сон – странный и бессмысленный вздор, явно связанный с событиями минувшего дня. «Где-то на солнцепеке сидела Градива, делала из травы силок, чтобы поймать ящерицу, и говорила: “Пожалуйста, не шевелись, – коллега права, средство действительно хорошо, она уже применяла его с полным успехом”». Он прогнал это сновидение, не просыпаясь, посредством критической мысли – дескать, что за откровенная чушь; ему удалось избавиться от нелепого сна благодаря незримой птице, что издала короткий хохочущий крик и унесла ящерицу в клюве.
14
Вилла на дороге в Геркуланум, название дано в честь Аррия Диомеда, чью гробницу нашли неподалеку. –
17
Т. Эймер – немецкий зоолог, неоднократно бывал на Капри, где, собственно, и открыл для науки «фаральонскую ящерицу». –