Выбрать главу

Больше в замке смотреть было нечего, и я пошел знакомиться с окрестностями.

Замок стоял на невысоком холме. Справа от меня был тот самый лесок, из которого я выбежал ночью. Дорогу за лесом было не видно. Слева был луг. Дорога бежала к видневшейся вдалеке деревне. Я пошел вперед, вниз с холма, к капустному полю. На краю поля стоял старый сарай. В нем, вероятно, хранились сельскохозяйственные инструменты. Здесь я остановился, закурил и обернулся к замку.

Даже при свете дня он показался мне мрачным и величественным. Стены его заросли мхом и местами порушились. От укреплений вокруг почти ничего не осталось. Кое-где виднелись следы каких-то построек, возможно, конюшен или складов. Они давно развалились, и на их месте построили гараж.

Видимо, портреты все-таки не представляли большой художественной ценности, если от их продажи удалось отремонтировать только столовую и жилые комнаты. Но это к лучшему. Я видел отремонтированные замки. Вычищенные, с аккуратно заделанными щелями в стенах, с крышами, покрытыми новым шифером, со свежезастекленными окнами с рамами из белого пластика, они стоят пристыженные и убогие. Они перестали быть грозными древними крепостями, но по комфорту им очень далеко до современных вилл. Этот же остался непокоренным ни врагами, ни временем, ни собственными владельцами, у которых, к счастью, не нашлось денег на ремонт.

Я смотрел на замок, думая, что может быть общего между мной и вечностью, смотревшей на меня его окнами. Было странно и непривычно, все это происходило не со мной, но мне это нравилось. Замок был цитаделью спокойствия в странном мире вокруг. Тысячу лет он не замечал ни войн, ни мира. Сосны у входа стояли двести лет назад так же, как и сейчас, такие же ласточки вили гнезда под крышей, облака плыли туда же по такому же небу. И точно также все будет и через двести лет. Кто-нибудь другой будет стоять на этом месте, и в голову ему будут лезть те же самые банальные мысли. Они приходят в голову каждому, кто стоит перед старинным замком.

Меня отвлекло какое-то движение. Быстро обернувшись, я заметил тень, скользнувшую по стене сарая. Прихотливо изогнувшись, она резко метнулась за угол. Мне вдруг показалось, что я сам был этой тенью. Я тоже метнулся за ней и, оступившись, оказался у ног девушки, которая стояла за сараем с темно-зеленой книгой в руке. Я поднялся и смущенно сказал:

— Мне показалось, что вы что-то уронили.

— Это была моя тень, — ответила девушка. — Я ее не роняла. Я ее отбросила.

Я представился и сказал, что живу в замке.

— Очень приятно, — сказала она.

— Ты здесь живешь?

— Отдыхаю. Не живу.

— Что ты читаешь?

Она захлопнула книгу и показала мне обложку. Это был учебник по судебной медицине. Я думал, она читает более легкую литературу. Возможно, она подобрала книгу под цвет глаз.

— Ты, наверное, учишься на врача? — спросил я.

— Нет.

— На юриста?

Она отрицательно покачала головой. Прядь ее волос при этом соскользнула на лоб, и она привычным движением руки поправила их. Тень вздрогнула и, скользнув вперед-назад, вернулась на прежнее место.

— Мне это просто интересно, — сказала девушка, глядя мимо меня.

— Да, — заговорил я, боясь, что разговор на этом оборвется. — Я тоже когда-то интересовался судебной медициной. Я когда-то так удивился, узнав, что странгуляционная борозда…

— В моем доме мало книг, — перебила она. — Я не нашла ничего более интересного. Эти книги не мои.

— А где ты живешь? — спросил я, хватаясь за новую тему.

— Там. — Она махнула рукой, показывая за капустное поле.

— Тебе скучно? — спросил я, кивая на книгу. — Ты одна здесь живешь?

— Мне не скучно, — медленно сказала она.

— Ты часто здесь гуляешь?

Она в первый раз посмотрела мне в глаза. Я отразился в ее взгляде, отразилась поляна у меня за спиной и замок вдалеке. Вся моя жизнь отразилась в ее зеленых глазах. Она закроет глаза и я исчезну, откроет — появлюсь вновь. Странная мысль пришла вдруг мне в голову: одна девушка отдыхала в деревне, ей стало скучно, и она, чтобы убить время, выдумала меня.

— Иногда, — сказала она.

— Значит, тебя можно будет снова здесь встретить? Когда?

Она опять посмотрела на меня. Время остановилось.

— Пусть это произойдет неожиданно.

Я согласился.

— Я сейчас уйду, — сказала она, взглядом отпуская меня.

— Я провожу.

— Я уйду одна.

— Я приду к тебе! — сказал я ей вслед, но она не услышала.

Она уходила. Тень семенила за ней, прыгая по кочанам капусты. Я смотрел им вслед, не понимая, что случилось. Это случилось не со мной.

III

Я беззаботно бродил по замку. После прогулки вчерашний испуг окончательно развеялся. Поездка с нелюдем по ночной дороге больше не казалась мне чем-то жутким или необычным. Увидеть ночью покойника — к дождю, и только. Теперь я был готов ко встрече с чем или с кем угодно. Я даже ждал этого: мне было скучно, хотелось поговорить с кем-нибудь, поделиться впечатлениями, расспросить об этом месте человека, который давно здесь жил. Дворецкий не подходил. Он неинтересный человек: замок для него лишь место работы.

Вход в башню и был закрыт, но оттуда были слышны шаги. Не решаясь войти, я ждал, что будет дальше. Выходит, хотя лестницу и не отремонтировали, в башне кто-то бывал.

Дверь медленно отворилась, и из темноты появилась молодая невысокая блондинка. В одной руке она несла совок, веник и мусорное ведро, а в другой — маленькую кастрюлю.

— Ой! — сказала она, прижимая кастрюлю к груди. — Как я испугалась! Вы тут так тихо стоите. Это вы здесь, в замке, живете, да?

— Я-то здесь живу, а вот ты кто? — спросил я. — Привидение?

— Нет, не привидение, — обиженно сказала девушка. — Я здесь подметаю.

— Ах, так это ты в замке за порядком следишь?

— Нет, за порядком следит дворецкий, а я подметаю.

— А зачем кастрюля?

— Привидений кормить!

— Они, небось, прожорливые?

— А как же! Как волки. Без еды в башню зайдешь — съедят.

Сказав это, она резко развернулась и ушла, побрякивая ведром.

Я открыл дверь и вышел на лестницу. Это была действительно старая, скрипучая винтовая лестница. Однако, она выглядела вполне надежно. В старину умели строить навечно. Сверху доносилась музыка. Кто-то перебирал струны гитары. Я пошел наверх. Лестница извивалась и извивалась. Вместо конца подъема, за поворотом я видел только продолжение поворота, от этого казалось, будто я вообще не двигался. Время от времени, я смотрел вниз, чтобы убедиться, что это не так, и видел, что уже довольно высоко поднялся. Жили же в древности люди без лифтов. У меня уже стала кружиться голова, когда я, наконец, достиг цели.

На вершине башни, прямо под остроконечной крышей, я обнаружил маленькое круглое помещение со смотровыми окошками по всему периметру.

На полу, прислонившись к стенке и опершись, как на трость, на гитару, сидел обитатель башни, которого и кормила уборщица. Он был слишком молод, чтобы быть домовым, и слишком материален для призрака. Это был обычный человек — бездельник, как я или как тот, кто читает сейчас мой рассказ, вместо того чтобы работать.

Он поднялся на ноги, ткнул меня пальцем в грудь и сказал:

— Я тебя знаю: ты живешь в этом замке.

— Тебе это сказала уборщица, — его проницательность меня нисколько не удивила. — А ты, должно быть, призрак этой башни.

— Чушь! В этом замке нет, и не может быть никаких призраков. Поверь мне как специалисту.

— Неужели? А я думал, что во всех старых замках водится какая-нибудь нечисть.

— Сразу видно, что ты не жил в старых замках. Все эти предрассудки выдумали люди, которые в замках разве что ночевали. Запомни: нечисть никогда не заводится в чистоте. Мне доводилось жить в разных замках. В некоторых действительно без святой воды делать нечего. Но ты и представить себе не можешь, до какого состояния они были доведены! А здесь очень чистоплотный дворецкий и уборщица трудится весь день как пчелка. Даже в башне всегда чисто как в церкви, а ведь дворецкий сюда не заходит, он боится высоты. Но в любом замке, если в нем перестают поддерживать чистоту, уже через месяц заведутся клопы и тараканы, через год — крысы, а через сто лет — монстры, привидения и даже вампиры. Я в таких замках бывал! Окна, непрозрачные от паутины, в комнатах воняет плесенью, подвалы темные, сырые, вонючие, со скелетами на ржавых цепях. Чтобы там выжить, надо обладать очень хорошим чувством юмора.