Отправная точка в рассуждениях Исаака лежит в мистицизме махшаба. Однако, у самого источника его мысли мы сталкиваемся с парадоксом. Идея о Высшем Бытии выражается в двух определениях: одно — это «чистая мысль», и эта идея используется для божественной мысли в неоплатонических текстах, также встречающихся на иврите;[466] а другая, не менее неоплатоническая, «то, что мысль не может достигнуть», ма ше-эн ха-махшаба массегет. Эта неуклюжая фраза выглядит как точная передача греческого акаталептон, или латинского эквивалента, например, incomprehensibilis у Скота Эриугены[467]. Логично будет предположить, что последнее определение склоняется к более высокой степени бытия, чем бытие чистой мысли. Этому соответствуют два утверждения Исаака, указывающие на скрытое подлежащее третьего лица прошлого времени, которое в иврите не имеет специального окончания. В комментарии к Быт. 1 он говорит: «В каждом месте [в Писании], где вы находите просто бара, аса, „он сотворил, он сделал**, знайте, что это [подлежащее] выше чистой мысли» [468]. Но в своём комментарии к Йецира 1:1 он объясняет скрытое подлежащее для глагола хакак: «то, чего мысль не может достичь». Поскольку для Исаака (который ничего не знает об определении Воли как первой эманации) сама махшаба — это первая сефира, тогда то, чего она не может достичь, будет ничем иным как эйн-соф, которое само по себе трансцендентно и скрыто относительно мышления. Чистая мысль будет высшей творческой сферой бытия, тогда как эйн-соф, как Непознаваемое, уже существовало прежде всякой мысли. Вполне возможно, таково и было мнение Исаака, и я не нахожу ничего в его утверждениях, противоречащего такому предположению. Однако, трудность лежит в том факте, что все его последователи, Эзра бен Соломон, Азриэль, Иаков бен Шешет и, прежде всего, племянник Эшер бен Давид, ближайший к нему, отождествляют Непознаваемое, временами открыто, временами неявно, с первой сефирой[469]. Правила простой логики ведут к выводу, что Исаак — это общий источник такого отождествления. Божественная мысль тогда будет тем, что нельзя достичь человеческой мыслью, и потому Исаак использовал бы слово махшаба в разных смыслах: в одном контексте он бы обозначал Мысль Бога, но в выражении «то, чего нельзя достичь мыслью» речь шла бы о человеческой мысли. Однако, во фрагменте своего комментария к Бытию он даже говорит, как мы видели, о том, что выше «чистой Мысли», то есть выше божественной Мысли. Я не могу разрешить эту трудность, не совершив насилия над текстами. Непознаваемое в Боге христианский неоплатоник Скот Эриугена отождествляет с Ничто, из которого выходит всякое творение. Но для самого Исаака и его учеников это Ничто — скорее первая сефира, из которой выходит божественная София. Это идеально соответствовало бы второму толкованию идеи. Ученики Исаака, похоже, осознавали эту проблему, поскольку некоторые из них, как мы лучше всего видели в случае Иакова бен Шешета, понимали под «непознаваемым» первую сефиру в её восхождении вплоть до эйн-соф и в единстве с ней[470].
Дальнейшая эволюция от Мысли, махшаба, как первой сефиры, к хокма или Софии, как второй сефире, также проблематична. Между Софией, которая уже представляет начало бытия из superesse, то есть Ничто, и махшаба Исаак знает другой символ, взятый из сферы интеллекта, который называет хаскел или, возможно, это следует читать хескел. Это слово, сияющее разнообразием смыслов, Исаак использует в комментарии к Йецира, как и его ученики. Хаскел — это инфинитивная форма, обозначающая деятельность сехел, или nous. Потому это гипостазированное рациональное постижение, которое проявляет София; степень бытия intelligere как отличающаяся от intellectus. Мы также находим похожее различие у Мейстера Экхарта (нет ли здесь общего источника? и если есть, то какой?); см. его работы на латыни, 5:40, где intellectus как сила или способность мышления совпадает с intelligere как мышлением внутри одного Бога. Возможно, нам следует подумать о Скоте Эриугене? Во всяком случае, у Исаака оно появляется как высшая степень в самой хокма и, как таковое, трудно отличимо от махшаба. Свидетельство поздних каббалистов о том, что Исаак разделял сефиру хокма на две, без сомнения, указывает на это различие [471]. Понятие хаскел взято из Иер. 9:23, где встречается (как и в других местах Библии) вместе с даат и йедиа, познанием и знанием. Исаак колеблется при использовании слова, которое имеет смысл действия, направленного снизу — вверх в человеческой мысли, но сверху вниз в божественной Мысли. В этом последнем смысле термин часто используют его ученики. Сама махшаба стоит выше обоих интеллектуальных степеней хаскел и хокма; она тождественна сефире Кетер и измерению «высоты», ром, в книге Йецира. Именно отсюда и похожего толкования Авв. 3:10 в Бахир, раздел 95, среди учеников Исаака для первой сефиры возникло обозначение ром маала, распространённое в XIII столетии в смысле «высшей степени».
466
Так, у Abraham bar Hiyya,
467
См. De
469
Эзра говорит в комментарии к агадам, Ms. Vatican 185, fol. 8а, что Бог выше всякой хвалы,
471
Согласно отрывку, у Шемтов ибн Гаона в его трактате о сефирот, который я опубликовал в