Старая Лилит — это жена Самаэля; оба они родились в один час по образу Адама и Евы, и они обнимают друг друга. Ашмедай, великий царь демонов, взял в жёны молодую Лилит, дочь царя; его имя — Кафсафуни, а имя его жены — Мегетавеель, дочь Матреды [из Быт. 36:39], и её дочь — Лилита[504].
Тот факт, что супруга последнего царя Едома (по списку, данному в Быт. 36) фигурирует как демон, предполагает перетолкование списка этих царей, превратившего их в архонтов тьмы. Самаэль тоже появляется в этих источниках как правитель Едома — с начала средневековья — это еврейское кодовое слово, обозначающее христианство, которое считалось происходящим из области тьмы. Именно в Е1ровансе эти и похожие чистые демонологические традиции привели к разработке учения о «левой эманации», которое попыталось сочетать их с каббалистическим учением об эманации десяти сефирот. Эти идеи затем перешли из Е1рованса в Кастилию, где уже могли быть легко приписаны другим псевдоэпиграфическим авторитетам, среди которых также фигурировал Исаак Слепой; однако, на самом деле, крайне сомнительно, чтобы ему можно было приписать идеи такого рода[505].
Тем не менее, многие сохранившиеся фрагменты доказывают, что Исаак имел некоторый интерес к вопросам, связанным с природой Самаэля, имя которого для евреев средневековья оказалось главным обозначением дьявола и его господства. Следующее высказывание Исаака имеет смысл, будучи рассмотрено с учётом большого числа пастухов, населявших западный Лангедок:
Тот, кто живёт со стадами овец, пусть даже на высокогорье и в ненаселённых пустошах, не должен бояться Сатаны и злых сил, ибо никакой злой дух не правит среди них. Но тот, кто живёт среди коз [о нём может быть сказано,] что, даже когда он окружён десятью домами и сотней людей, злой дух правит над ними[506].
В другом фрагменте мы узнаём, что Самаэль происходит из силы сефиры па-хад, передающейся ему через последнюю сефиру «безо всякого другого посредника». Таким образом, у него законное положение в сакральной целостности Творения. Только когда он вступил в войну Амалека против Израиля и сакрального порядка, который тот представляет (эта война всегда рассматривалась в еврейской традиции как метафизическое событие огромного значения), он утратил своё законное место. С тех пор он получает свою силу только косвенно, от планетарных духов, и «больше не по пути изначального порядка Творения». Только в мессианскую эпоху положение Самаэля будет восстановлено; Престол Бога, который пока повреждён, тогда будет исправлен[507]. Потому похоже, что Исаак Слепой был последователем окончательного «восстановления Сатаны», апокатастасиса. Поскольку, как это хорошо известно, иудаизм не признавал никакого официального догматического авторитета, который наделён правом определять содержание веры, этот вопрос, игравший важную роль в истории христианских церквей, оставался открытым и был предметом неторопливой дискуссии. Мнения разделились, и многие мистики придерживались учения о «восстановлении». Поздние каббалистические теории проявили ту же тенденцию, например, Тайна змея Иосифа ибн Гикатиллы[508], возможно, частью вдохновлена Исааком Слепым. В случае Исаака любопытно то, что Самаэль не пал со своего возвышенного ранга, как следовало ожидать, во время греха Адама (в котором его винит Агада), но только во время битвы против Амалека. В этой детали с ним были несогласны последующие каббалисты; даже когда они защищали учение об апокатастасисе, они ставили его в связи с восстановлением гармонии всех вещей, которая была нарушена грехом Адама. Однако, и для ибн Гикатилы (как и для Исаака) змей черпал свою изначальную силу прямо из сакральной области эманаций, стоя вне её «стен» и действуя как гений всего подлунного мира. Здесь тоже восстание змея вносит беспорядок в гармоничное единство миров и изолирует Самаэля как гения зла.
504
См.
505
Согласно свидетельств важнейших носителей этих традиции и, прежде всего, Исаака из Акры, эти учения были известны только кастильским каббалистам (в Бургосе и Толедо), но не каббалистам Каталонии (в Жероне и Барселоне). Если последняя группа не знала о них, тогда эти традиции не могут восходить к Исааку Слепому. Однако, именно Моше из Бургоса ссылается на авторитет Нахманида, Иехуды бен Якара. Исаака Слепого и Шелемии из Арле (из круга Рабада) в этих вопросах: но предполагаемые цитаты очевидно поддельные. См. мое исследование этого вопроса в
507
Так в сборниках Ms. British Museum Margoliouth 768, fol. 115a, которые, в сущности, идентичны менее ясно сформулированной цитате Хасида в Sahula, fol. 17а.