Двоюродный брат Нахманида, Иона Жеронди, известный не только как талмудист, аскет-моралист и хасид, но и как оппонент Маймонида, не был широко известен как мистик. Он долго жил во Франции, но в 1230-х годах точно принадлежал к кругу Жероны, о чём свидетельствует письмо Исаака Слепого этим двум учёным, в котором он прямо называет их адептами Каббалы. Иона переехал в Барселону только позже, а оттуда — в Толедо[698], где и умер в 1263 году. Хотя сохранившаяся надпись на могильном камне описывает его как человека, говорившего о «тайнах [или глубинах] Мудрости» и учившего их законам, сомнительно, чтобы эта метафора указывала на Каббалу; продолжение эпитафии свидетельствует против этого предположения. В письме Ионе на тему творения душ Нахманид избегает прямого обсуждения каббалистических теорий[699]. Случайные сведения здесь показывают, что многие важные места переписки этой группы, дошедшие до наших дней, представляют для нас большой интерес. Эта переписка, должно быть, играла важную роль среди мистиков, и очень прискорбно, что по вопросу происхождения Каббалы у нас нет собраний писем вроде тех, что представлены в W. Oehl, Deutsche Mystikerbriefe (1931). Тем не менее, последователи Нахманида копировали многочисленные документы, сохранившиеся в академиях Жероны и Бургоса, не заботясь об их литературной форме (или, скорее, чаще об отсутствии формы), и потому оставили нам, среди многих писем, много коротких заметок и бесценных объяснений. Эти сборники, встречающиеся во многих манускриптах, представляют огромную ценность для детального исследования Каббалы в Жероне, которое потребовало бы отдельного тома[700]. Они также содержат два длинных текста каббалиста по имени Барзилай, включающих в себя краткий трактат о десяти сефирот[701]. Иаков называет другого каббалиста, Иосифа бен Самуила из Каталонии, комментарий которого к Быт. 1 он широко цитирует в конце полемики против ибн Тиббона (гл. 31). Этот комментарий кажется слегка пересмотренной версией почти идентичного комментария Эшера бен Давида, чьи сочинения — прежде всего толкования божественного имени — следует считать своего рода связующим звеном между Каббалой Прованса и Жероны[702]. Сам Эшер жил со своим дядей Исааком Слепым долгое время, но также бывал в Жероне и, похоже, какое-то время жил в Безье после смерти дяди[703].
2. Дебаты и возмущения после пропаганды каббалистов: их роль в споре из-за сочинений Маймонида
Деятельность Эшера связана с историческими событиями, эхо которых ещё звучит в различных документах. Энтузиазм некоторых адептов Каббалы, очевидно, был столь велик, что они нарушили границы, ограждающие эзотерическое общение рамками академии и личных контактов в их узком кругу, запустив кампанию по публичному распространению своих идей. При этом они, в отличие от Нахманида, не довольствовались смутными аллюзиями, которые вызывали любопытство, но не раскрывали действительные учения. Они пошли гораздо дальше, и так Каббала впервые стала предметом публичных споров. Распространение сочинений Эзры и особенно Азриэля также, похоже, внесло свой вклад в это развитие. Во многих общинах начали подниматься волнения. Исаак Слепой, основываясь на сведениях, полученных от Нахманида и Ионы Жеронди (которых называл своими друзьями), счёл необходимым возражать против этой пропаганды. До тех пор он хранил молчание.
Ибо я сильно обеспокоился, когда увидел учёных, мужей понимания и хасидов, вовлечённых в долгие обсуждения и отваживающихся в своих книгах и письмах писать о великих и возвышенных вопросах [Каббалы]. Но написанное не спрячешь в чулан; часто эти вещи теряются или владельцы умирают, и сочинения попадают в руки глупцов или насмешников, так что имя небес оскверняется. Так с ними и случилось. Пока я был с ними, в этой жизни, я часто предупреждал против этой наклонности, но с тех пор, как я удалился от них [после их смерти?], они стали причиной многого вреда. Я привык к совершенно иному [то есть не говорить и не писать открыто о каббалистических вопросах], поскольку мои отцы действительно были признанными по всей земле мастерами Торы, но никогда не допускали, чтобы хоть слово [относящееся к мистическому наследию] сорвалось с их уст, и вели себя с ними [непосвящёнными] как с людьми, несведущими в [высшей] Мудрости, и я лицезрел их практику и выучил свой урок. Более того [кроме вышеупомянутого письма Нахманида] я также слышал из областей, где вы обитаете, о людях Бургоса, что они открыто выступают по этим вопросам на рынках и на улицах, в спутанных и поспешных рассуждениях, и из их слов ясно заметно, как их сердце отвратилось от Всевышнего[704], и они вызывают разрушение растений[705], тогда как эти вещи[706] едины, как пламя едино с углём, ибо Господь един и нет второго [подле него], и что можно насчитать до Единого[707] — «перед Единым», то есть Великим Именем, которое едино во всех десяти [сефирот]: но я не могу письменно пускаться в дальнейшие детали о том, что вы просили[708].
698
Иногда его также называют р. Иона из Толедо, например, в комментарии
699
Это письмо напечатано среди постановлений Соломона ибн Адрета, 1883, по. 284. Приписывание Нахманиду подтверждается свидетельством старых каббалистических сборников; см., например, Ms. Vatican 185, fol. 191а.
700
Такие собрания встречаются, например, в Mss. de Rossi 1221, Halberstam 174, Ghirondi 62, Casanatense 181, Oxford 1945, Christ Church College 198, Vatican Ebr. 202.
701
См. трактат Барзилая, Ms. Christ Church College 198, fols. 73b-74a, а также Gunzburg 131, no. 9. Второй текст — это дословная выдержка из полемики Иакова бен Шешета против ибн Тиббона с выпуском всех отклонений, которые не связаны напрямую с экзегезой Пс. 144, цитируемого здесь. Иаков (Ms. Oxford, fol. 38а) упоминает толкование Барзилая к Быт. 1:3. Действительно ли он вставил и расширил трактат Барзилая о псалме в своей книге, кажется мне неясным; противоположное более вероятно.
702
703
Некоторые манускрипты текста Эшера, однако, не называющие его как автора, ссылаются на него в колофоне как на «учёного каббалиста из города Безье, который принял от наших святых мастеров»; см. Enelow Mem. Coll. 655, fol. 15a, и Gaster 199, конец no. 2.
704
Использованное здесь еврейское выражение,
705
Это выражение все каббалисты после Исаака использовали для обозначения ошибок в отношениях между сефирот и Богом: это не просто общая метафора для ереси; см.