Из этого мы можем сделать вывод, что значительная доля материала в Бахир предполагает такой подход к источникам, который не представим в начале средних веков. Тем не менее, детали не позволяют нам исключить возможность существования гораздо более древнего слоя. На самом деле, они иногда словно навязывают нам эту гипотезу. В таком случае не будет чрезмерным полагать, что гностического материала восточного происхождения в книге Бахир, когда он был получен и усвоен кругом религиозно возбуждённых и продуктивных людей, вполне достаточно для объяснения внутреннего развития Каббалы вплоть до Зогар включительно. Но как нам понять развитие, приведшее к этому брожению, свидетельство которого перед нами в самой книге Бахир? В этом отношении мы вынуждены предполагать существование некоей связи, в литературной или устной форме, с древними, до-средне-вековыми материалами.
Некоторые детали, насколько я могу судить, не могут иметь другого объяснения и, прежде всего, не могут быть приписаны случайным совпадениям. Они доказывают, что гностический символизм, занимавший значимую и понятную позицию в рамках своей структуры (например, в системе валентинианского гнозиса), пробрался в еврейские источники, во многом, конечно, лишившись органической связи с гностической мифологией. Сегодня мы больше (или ещё?) не можем сказать ничего о природе этих источников или же установить, существовали ли целые еврейские системы, параллельные классическим системам гностицизма или поздним гностическим разработкам такого рода, сохранившимся в арамейско-сирийской лингвистической области, как, например, мандейский гнозис. В руки редакторов Бахир, похоже попали только смутные следы этих источников, не сама система, а лишь фрагменты символов. Тем не менее, их влечение всё ещё было достаточно сильным, чтобы стимулировать сочетание древнего материала с новыми ассоциациями идей, что, тем самым, привело к появлению нового содержания.
Неожиданная деталь такого рода — это учение о двойной Софии или хокма, которая среди первых каббалистов и уже в книге Бахир служила образцом для похожих символов, занимающих двойное положение в структуре божественного мира, плеромы. Так, у нас есть двойной «Страх Божий» (разделы 97, 129, 131), двойное «Правосудие» (седек, разделы 50, 133), двойная хе в Тетраграмматоне YHWH (раздел 20), а также, без сомнения, двойная Шехина (раздел И). Область и положение этих символов силы («низшая хе; низшая Справедливость») в этом случае всегда близки к границе и пределу мира эонов и связаны с символизмом Шехины. Но эти описания в Бахир крайне точны как раз в тех случаях, когда они связаны с двойной хокмой. Это должно дать нам повод задуматься. Гностики, особенно из ва-лентинианской школы, развили идею о двух эонах, которые оба называются Софией. Одна, «высшая София», высоко наверху, в мире плеромы; другая же, которая также связана с символизмом «девы света», оказывается внизу. Гностический миф о космической драме рассказывал о падении низшей Софии, которая поддалась искушению hyle и отпала от плеромы в низшие миры, где полностью или, по крайней мере, частями своего светоносного существа пребывает в «изгнании». Тем не менее, эта низшая, падшая София остаётся связанной с рпеита, высшей составляющей частью человеческой души, а контакт между этими двумя сущностями описывается в разных системах посредством различных символов. Эта божественная искра в человеке связана с драмой изгнания «низшей Софии»[157]. Именно в соответствующих уровнях структуры божественных миддот мы находим (в разных отрывках Бахир) две ипостаси эонов, называемых хокма, как вторую и десятую сефиру. Например, в разделе 96 мудрость, то есть высшая Мудрость, это попросту «начало путей Божиих» посреди творения. Когда Бог поместил эту Мудрость в сердце Соломона, он приспособил высшую Мудрость к форме низшей Мудрости, которую тот мог бы постичь. В форме низшей Мудрости, которая является «дочерью», так сказать, выданной Богом в жёны Соломону, соединяются «тридцать два пути Софии», все силы и пути плеромы (разделы 43, 62, 67).
Но хотя Каббала после Бахир всегда различала между высшей Софией, «мудростью Бога», и низшей Софией, «мудростью Соломона», в самой Бахир, как показывают нам разделы 3 и 44, терминология ещё иная. Книга пока не знает неизменного символа, называемого «мудрость Соломона». Последняя сефира здесь называется хокма элохим. Она сама «дочь», в которой соединяются тридцать два пути высшей хокмы, и она замужем или «дана в дар» Соломону — здесь это исторический, а не символический Соломон. Эта хокма изображена в трёх отрывках посредством притч, в которых она замужем и «предложена в дар», как принцесса, другому принцу, то есть одному из других эонов или сил.
157
См., например, Ferdinand Christian Baur,