Можно сделать два вывода из этих сравнений соответствующих текстов двух источников: 1. один слой Бахир точно был пересмотрен согласно нашему частичному источнику с цитатами из «Великой Тайны»; 2. этот пересмотр доказывает, что решительные сдвиги, которые концепция Бахир совершила за пределы мистицизма Меркабы, были совершены посредством обращения к другим источникам. Как раз в тех местах, где гностические образы появляются с наибольшей силой, ничто не указывает на их зависимость от Раза Рабба. Либо они происходят из другого слоя источников, который больше (или пока) невозможно установить текстовыми методами, либо эта ревизия основана на новых и независимых спекуляциях со стороны авторов или кругов, в которых авторы находили своё вдохновение. Исследование нескольких отрывков Бахир, которое мы предприняли ранее, по моему мнению, предоставляет недвусмысленное свидетельство тезиса, что здесь мы тоже должны учесть использование старых источников, по крайней мере, частью. Независимое происхождение этого символического языка гораздо труднее объяснить, чем знание или контакт с древними еврейскими или арамейскими фрагментами гностического языка и идей. Сами обстоятельства, в которых сохранились эти части, относящиеся к Раза Рабба, позволяют нам предположить, что в потоке текстов такого рода другой материал, не оставивший независимых следов в литературе, также был известен тем, кто ответственен за редакцию Бахир и развитие каббалистического символизма.
Во всяком случае, связь между Книгой Творения и остальной традицией Меркабы, которая имеет такую решительную важность для развития Каббалы, уже была установлена в том, что теперь оказалось восточным источником таблицы десяти логосов. Поскольку в Раза Рабба мы видим только остатки второй части этой таблицы, нельзя сказать с уверенностью, было ли уже тогда проведено различие между качествами Бога, воспринимаемыми как автономные эоны, и сущностями мира Меркабы[198]. Одно из самых поразительных расхождений между Бахир и поздней Каббалой — это отсутствие такого важного различия в некоторых частях Бахир, заметьте, как раз в тех контекстах, которые кажутся связанными с десятью логосами. Теперь у нас есть совершенно удовлетворительное объяснение этого факта, поскольку мы знаем, что соответствующая таблица уже фигурировала в источнике. С самого начала этого перечисления уже понятно, что оно включало в себя эоны, которые были ничем иным, как ипостасями божественных качеств, таких как Мудрость, Милость или Суровый Суд, а также названия эонов, оказывающихся ничем иным, как фигурами Меркабы, например, хайот, офаним и святилище Небесного Иерусалима (которое тоже по-
Очень краткая и потому довольно неясная цитата из «Великой Тайны»: «Ибо у Бога есть место [мошаб] милосердия» (Reshith ha-Qabbalah. 237), может предполагать связь между мистицизмом престола и ипостасями миддот. Но неясно, в каком контексте это высказывание первоначально появилось в источнике. Идея о «престоле милосердия» также известна по обычной Агаде. В таблице логосов, в разделе 96, и, возможно, также в тексте, служившем образцом, в «Великой Тайне», престол — это шестой логос. Возможно, этот отрывок также происходит из того же контекста, что и перечисление десяти логосов как сил Меркабы.
является как название эона во многих гностических системах). Лишь позже начался процесс разделения, в процессе которого сущности Меркабы начали считаться символами высших сущностей в божественных силах. Полагаю, возможно с точки зрения системы определить, когда именно начался этот процесс, даже хотя мы не можем установить дату с точностью: он начался, когда Шехина Бога стала отождествляться с последней из этих десяти сил. Это отождествление (о котором больше будет сказано далее) уже не допускало соответствия мира Меркабы с миром божественных миддот иначе как через толкование символов первого из них в новом смысле. Этот процесс был, в сущности, закончен ко времени редактирования Бахир, но следы прежнего положения дел сохранились во многих местах. Вот отчего трудно истолковать такие тексты, как разделы 115 и 123, которые ещё предполагают другую концепцию.
198
Очень краткая и потому довольно неясная цитата из «Великой Тайны»: «Ибо у Бога есть место