Судя по контексту рассматриваемых отрывков, этот третий логос должен быть «корнем древа», упомянутым в разделах 54, 84 и 118. То же кажется верным для раздела 18, хотя в последнем отрывке отсутствует перечисление. Этому «корню древа» соответствует раздел 74, недвусмысленно говорящий о б ине, символе «матери мира». Так древнейшая Каббала снова подхватила мистически заряженный образ, для которого даже смогла найти оправдание, сославшись на талмудическую экзегезу (Berakhoth 57а) Притч. 2:3, в которой стих читается так (с гомилетической огласовкой, отличающейся от масоретской): «Ты назовёшь понимание (бина) матерью»[222]. Втор. 22:7 схожим образом связывается с мистической матерью и её семью детьми, которые, хотя и обозначенные здесь как семь дней праздника Суккот, без сомнения, соответствуют в этом контексте группе семи низших логосов, «изначальным дням» Творения (раздел 92). Семь низших сефирот — это дети матери мира. Интересно отметить, что этот символизм со своей откровенно гностической образностью появляется в контексте галахического мистицизма, а именно, в толковании библейской заповеди о гнезде птицы. Соответствующий символизм отца Софии, последовательно развитый каббалистами XIII столетия, не встречается в Бахир, хотя в конце того же раздела 74, в неясном мистическом объяснении праздника Суккот эта сефира прямо упоминается как тайна шатра Суккот. Более того, похоже, что в основе толкования раздела 13 о согласной гимел как третьей сефиры лежит материнский символизм бина. Именно от неё, черпающей свыше, то есть из источника Софии, тем самым получая эманацию, «ребёнок» получает благотворное питание (отсюда толкование Быт. 21:8).
В таблице логосов раздела 96 содержатся высказывания другого характера. Только София, «начало его путей» названа здесь вторым логосом, тогда как третий логос получает несколько весьма значительных обозначений.
Третья: рудник Торы, сокровищница Софии[223] [хок.мл]; рудник духа, духа Божьего. Это учит, что Бог здесь высек буквы Торы и вырезал их в духе и здесь создал формы [другая версия: его формы, то есть формы Бога] и об этом сказал: [1 Цар- 2:2, с использованием толкования стиха в Berakhoth 10а]: «Нет другого, кто создаёт формы, как наш Бог».
Как можно объяснить эти любопытные символы? Следует ли полагать противоречие между этим отрывком и теми, в которых Тора отождествляется с Софией, или мы должны искать соответствие? Выражение «сокровищница Софии» предполагает, что такое соответствие вероятно, поскольку это уточнение о втором логосе, то есть самой Софии. София уже пребывает в сокровищнице, где её сокровища доступны для использования или управления космосом. Это дом, в который принята Мудрость, дом, который она построила вокруг себя (ср. Притч. 9:1: «Премудрость построила себе дом»). Выражение «рудник Торы», махсеб ха-Тора, вероятно, следует понимать в том же смысле как «вытёсывание Торы», место, где происходит эта операция, а не как место, где она выделяется из камня (хотя возникает искушение объяснить это именно так). Как у Софии есть сокровищница, так и Тора, изначальная сущность, имеет своё место, где она вытесана, то есть место, где она точнее всего выражена. Что именно здесь вырезано, объясняется в продолжении, которое, однако, включает в себя два противоречивых утверждения. Это согласные Торы, которые Бог «выломал» или «вытесал» в твёрдой скале изначальной Торы. Это может вести к идее, что изначальная Тора, то есть сама мудрость, содержала эти недифференцированные формы в смутном единстве. Эта идея идеально согласовывалась бы с тем, что первые прованские каббалисты излагали далее и в более ясных формулировках, рассуждая об этой сефире. Но, в то же время, этот логос также задуман как дух Бога, руах элохим, и как место, в котором это дух «вытесан». В книге Йецира «дух Божий» ещё явно выражался как первая сефира. Таким образом, в этой таблице осознанно изменено место пневмы. Йецира ещё не знала о первых двух логосах, и «Мудрость», о которой она говорит в образе тридцати двух путей в явной связи с рассуждениями современных кругов о Софии, ещё не одна из десяти сефирот. Это развитие, очевидно, произошло только в других кругах. Согласно книге Йецира 1:10, именно во второй сефире, в воздухе, которая исходит от пневмы Бога, он «вырезал и вытесал» двадцать две буквы. Таким образом, в Бахир сливаются два утверждения и переносятся на третью сефиру, которая, тем самым, содержит, в некотором смысле, материю и форму одновременно. Но в этом случае речь идёт не о материи в смысле hyle как месте зла, известном Бахир как тоху; это «материя» пневмы, позитивно оценённая, в которой Бог создаёт свои «формы». Несомненно, таким образом создаётся некое противоречие между пневмой и изначальной Торой, которые обе служат одновременно средой для этого оформления и «вытёсывания». Третий логос, можно сказать, сверхопределён: символизм Софии и её сокровищницы не столько объединяется, сколько смешивается с символизмом пневмы Бога, позаимствованным из Йецира, а также со следующим из него символизмом вырезания букв в воздухе.
223
«Сокровищница Софии» имеет древнюю (IV в.?) параллель в