Здесь можно в самых познавательных деталях рассмотреть, как объединяются мотивы, происходящие из совершенно разных традиций, гностико-иранской и агадически-еврейской. Тот же образ мог возникнуть разными путями. Потому совсем неясно в данном случае, следует ли предполагать историческую связь. Тем не менее, если такая связь существовала, как мне кажется наиболее вероятным, она снова будет указывать на Восток. Катарская традиция, очевидно, не сохранила образа столпа для описания совершенного человека. Кроме того, в мандейских текстах, в остальном придающих большое значение фаллическому символизму, отсутствует связь между столпом и фаллосом[238]. Однако, было бы неудивительно найти её в хорошо развитом мандейском параллелизме микрокосма и макрокосма. Во всяком случае, этот символизм сизигии и фаллоса хорошо согласуется с тем же слоем восточно-гностических источников, к которому относятся проанализированные выше фрагменты о Шехине.
В разделе 104 этот седьмой логос обозначен как «восток мира», откуда пришло семя Израиля, «ибо спинной мозг простирается от мозга до фаллоса, и в нём зарождается семя, как сказано [Ис. 43:5]: от востока приведу племя твоё и от запада соберу тебя». Идея, что семя происходит в мозге, была широко распространена в средние века и взята у Галена. Фаллос — это, таким образом, мистический Восток, который, как мы увидим, соответствует Шехине на западе, о которой Талмуд (Baba Bathra 25а) говорит: «Шехина [находится] на западе». Восток и запад, праведник и Шехина, образуют сизигию. Подобно тому, как Шехина — это символ женского par excellence (как мы увидим со временем), так и седьмой логос соответствует мужскому как таковому, представленному фаллосом. Потому неудивительно, что в разделе 114 фаллос перечисляется как седьмой среди главных членов человека, так что восьмой «член», жена, оказывается его аналогом и единой с ним. Хотя в параллельных перечислениях членов «человека» нет прямой корреляции между членами и действительными сефирот, контекст не оставляет сомнений, что наша сефира означала «место обрезания», то есть фаллос.
В разделе 105 поднимается вопрос об идентичности восьмого логоса; однако, ответ, похоже, указывает на седьмой. В этот момент символизм Субботы, уже присутствующий менее отчётливо в разделе 39, описывается в прямой связи с другими символами.
Каков восьмой? У Бога есть праведник в его мире, и Он любит его, потому что он поддерживает весь мир, и потому он основание [мира]. Он поддерживает его и позволяет ему расти и стать великим, даёт ему радость ... и он основание всех душ. Ты говоришь, [что он — это] основание всех душ и восьмого [логоса]. Однако, сказано [Исх. 31:17]: «а в день седьмой шаббат ва-йинна-фаш [что можно буквально понять как] „была суббота и оживление**!? Да, он [на самом деле] седьмой [логос], ибо он гармонизирует их. Другие шесть, на самом деле, [разделены на] три внизу и три вверху, и он гармонизирует их. А почему он назван седьмым? Был ли он, тогда, только на седьмой [день]? Нет, скорее [он так считается] потому что Бог отдыхал в Субботу в этой мид-да, о которой сказано: „потому что в шесть дней сотворил Господь небо и землю, а в день седьмой почил и покоился» [что можно также перевести как:] была Суббота и оживление.
Таким образом, Праведник — это один из эонов божественного мира: он мид-да Бога, и эпитеты, применённые к Богу в Талмуде, иаддико шель одам, «праведник мира», и цаддик хай оламим, «праведник, живущий вечно», можно понять как названия этой мидда [239] Как седьмой из первоначальных дней, он создаёт гармонию среди остальных шести дней или их логосов, которые, как мы видели, частью конфликтуют друг с другом. Этот мотив элемента равновесия также возвращается в символизме фаллоса. Раздел 114 обозначает седьмой член, буквально, как «[место] равновесия знака Завета». Эта концепция о фаллосе, исполняющем гармонизирующую функцию в физической структуре человека позаимствована Бахир из книги Йецира (1:3 в сочетании с 2:1). В самом деле, праведник также приносит мир, согласно Талмуду, и устанавливает гармонию среди враждующих сил. Эти отношения между сексуальной сферой и праведником ни в коем случае не связаны с какой-то причудой Бахир или каббалистов, которые, на самом деле, придавали им большое значение[240]. Она покоится на особом предпочтении Талмуда, называющего «праведниками» людей, овладевших своим половым инстинктом и природой. В литературе раннего средневековья «праведник» стал ассоциироваться в особенности с Иосифом как почти неизменный эпитет. Хотя Бахир связывает божественные миддот с патриархами, которые их реализовали, книга ничего не знает о роли Иосифа как представителя «праведника»; однако, эта атрибуция появилась сразу после того, как Бахир стала известна, и потому мистический «уровень Иосифа» стал постоянным элементом каббалистической терминологии.
238
Леди Дровер, прежде всего, ясно и неоднократно продемонстрировала это в своём исследовании эзотерического учения мандейских священников. Drawer,
239
Об этих названиях см. тексты, цитированные в A. Marmorstein,
240
Я изучил развитие этой идеи более тщательно в эссе