Если проследить – хотя бы издали – за мстительными (продиктованными какой-то глубокой озлобленностью) описаниями и анализами Валери Соланас в ее «Манифесте освобождения женщин»[171], можно прийти к выводу, что неудавшееся общество мужчин, основанное на насилии и горе, должно уступить место пространству женщин. Женщины смогут присвоить пространство, и оно перейдет к ним, тогда как удел мужчин, мужественности – не присвоение, но лишь господство без радости или смертоносное отречение от мира.
Большинство, если не все современные сообщества использовали в своих целях уже существующее пространство и растратили свой порыв в не приспособленной для него пространственной морфологии: большом буржуазном доме, полуразрушенных замках, крестьянских селениях, пригородных коттеджах.
По всей вероятности, изобретение пространства удовольствия непременно должно пройти элитарную стадию. Элита отходит от количественных моделей потребления и процессов гомогенизации, отбрасывает их. Однако все элиты похожи, хоть и имитируют различия. Тогда как «массы» с их реальными различиями и смутным (бессознательным) стремлением к различиям, принимают количественную модель и гомогенность. Почему? Видимо, потому, что, прежде чем начать жить, им надо выжить!
Следовательно, у элит есть своя роль, и состоит она прежде всего в том, чтобы подавать массам следующий сигнал: трудно (невозможно) жить «обезличенной массой», в соответствии со строго количественными правилами и критериями. Но трудящимся массам эта невозможность уже знакома по трудовой жизни; им остается лишь перенести это ощущение на «внетрудовую» жизнь, на жизнь в целом.
Как бы ни складывались элитарные сообщества, а также их связи с народными и трудящимися массами, производство нового пространства, отвечающего возможностям производительных сил (техники и знания), не может быть результатом деятельности какой-либо одной социальной группы; оно есть результат отношений между группами (классами и частями классов) в глобальном, то есть мировом, масштабе.
Неудивительно поэтому, что для решения проблем пространства возникают союзы (как правило, осуждаемые политиками как таковыми) самых разных людей, как «реактивных» (их обычно называют реакционерами), так и «либералов», или «радикалов», «прогрессистов», «передовых» демократов и даже революционеров. Подобные коалиции, складывающиеся вокруг встречного проекта или встречного плана с предложением иного, противоположного реализуемым стратегиям пространства, можно наблюдать по всему миру – как в Бостоне, Нью-Йорке или Торонто, так и в городах Англии и Японии. Одни («реакционеры») противятся тому или иному проекту, потому что защищают свое любимое пространство, свои сады и парки, свою природу и зелень, иногда – свои старые гостеприимные дома или привычные лачуги. Другие («либералы» или «радикалы») выступают против того же проекта, потому что он передает пространство в руки капитализму вообще, или той или иной финансовой группе, или данному промоутеру. Неоднозначность некоторых понятий – например, понятия экологии, смеси науки и идеологии, – способствует заключению самых странных союзов.
Только политическая партия может требовать единообразия контингента или идеологии своих членов. И наоборот, разнообразие коалиций позволяет объяснить недоверчивое отношение традиционных политических партий к проблемам пространства.
VI. 20
Пространство, где каждый «субъект», индивидуальный и/или коллективный, может сложиться заново, на новом основании, и научиться использованию и удовольствию, – такое пространство сегодня только зарождается, делает первые шаги. Проекты контробщества или контркультуры по-прежнему неоднозначны. Что такое контркультура, если учесть, насколько неточно понятие «культура» – такая же мешанина, как и понятие бессознательного, ибо в него вкладывают как идеологию, так и результаты истории, образ жизни или неизведанные требования тела? Что такое контробщество, когда само общество с трудом поддается определению? Если все эти слова не обозначают «капитализм», «социализм», «коммунизм» (притом что сами эти термины тоже стали неоднозначными), они лишаются всякого определенного смысла.
171
Имеется в виду «Манифест общества полного уничтожения мужчин» («SCUM Manifesto», 1967).