Избыточная энергия, как и энергия «нормальная», находится в двояких отношениях – с самой собой, то есть с накапливающим ее телом, и со «средой», то есть с пространством. В жизни любого «существа» (вида, отдельной особи, группы) бывают моменты, когда в его распоряжении имеется слишком много энергии, готовой выплеснуться наружу. Она может обратиться против самой себя или излиться вовне, щедро и бесцельно. Примеры разрушения и саморазрушения, немотивированного насилия и суицида нередки в природе и тем более среди людей. Разного рода эксцессы всегда проистекают из избытка энергии; это, вслед за Ницше, понял Ж. Батай, развивший эту гигантскую идею до гигантских размеров. Следовательно, существование пресловутого «инстинкта смерти» сугубо вторично. Со времен Фрейда психоаналитики, изучая симптоматику так называемых патологических тенденций и влечений, установили немало точных фактов, относящихся к «полям», обозначаемым терминами Эрос и Танатос, нарциссизм, садомазохизм, саморазрушение, эротика, тревожные состояния, неврозы и психозы. Тем самым соотнесение с основной тенденцией становится еще более спорным. Концепция инстинкта смерти, или влечения к смерти, уничтожающей силы, которая противостоит вечно побежденному утверждению жизни, коренным образом отличается от идеи ответного удара, «отдачи» жизненной энергии вследствие излишеств, которые сами по себе необходимы. Даже если представить себе в пространстве энергетический «негатив», то, в чем растрачивается, рассеивается, вырождается энергия, все равно смерть и саморазрушение будут лишь следствиями, а не причинами и мотивами. «Влечение к смерти» можно определить только как непроизводительное использование фундаментальной энергии, ее, так сказать, «злоприменение», злоупотребление ею. Оно – результат диалектических конфликтных отношений, заложенных в самой энергии, отношений, несводимых к простым механизмам защиты и равновесия и к их отказу. В радостном пессимизме есть смысл.
III. 3
Выше мы рассматривали пространство последовательно, partes extra partes, как говорит Спиноза. Вне всякого сомнения, в такой части присутствует конечное, частицы и разделы, элементы, начало и изначальное (этимологическое). Само понятие формы и «отражения» или удвоения внутри этой формы, создающего ее как таковую, иными словами, понятие симметрии с его принципиальной двойственностью (осевая симметрия и вращательная симметрия – асимметрия, подчеркивающая симметрию, и т. д.) предполагает замкнутое пространство: тело с его очертаниями и границами. Очевидно, что все эти деления и распределения энергии не самодостаточны; «потоки» циркулируют и распространяются в бесконечном пространстве. «Бесконечность есть изначальный факт: следовало бы только объяснить, откуда берется конечное… В бесконечном времени и бесконечном пространстве не существует целей». Мысль головокружительная. «Человечество должно уметь стоять, ни на что не опираясь, – великая задача художника!»[91] – добавляет Ницше, отнюдь не признававший, однако, абсолютного, общего и тотального приоритета воображаемого.
Быть может, и бесконечное, и конечное – это иллюзия? одно есть иллюзия другого? миражи? отражения или преломления по эту и ту сторону каждой части? Время в себе есть абсурд; пространство в себе тоже. Относительное и абсолютное отражаются друг в друге, бесконечно отсылают друг к другу, как пространство и время. Двойная поверхность, двойная видимость, подчиненная одному закону и одной реальности – реальности отражения-преломления. Максимум различия, заданный в любом различии, даже минимальном. «Все фигуры принадлежат субъекту. Он – зеркало, схватывающее поверхности»[92].
91