III. 4
Отражение, порождая поверхность, изображение[93], зеркало, выходит за рамки поверхности и затрагивает глубинную связь повторение – различие. Удвоение (симметрия) есть повтор, который, однако, производит основополагающее для пространства различие. Следует ли понимать удвоение как числовую итерацию (1 плюс 1 плюс 1 и т. д.) или как рекурренцию ряда? Нет. Скорее наоборот. Удвоение и симметрия-асимметрия вводят иные понятия причины и следствия, несводимые к классическим (линейным) последовательностям. Зеркало «реально» (у предметов это встречается на каждом шагу), но пространство в зеркале воображаемо; а Эго есть место воображаемого (Льюис Кэрролл). Но для живого тела зеркальное отражение воображаемо, зато его эффект реален настолько, что обусловливает строение высших животных[94]. Левая половина их тела словно бы отражает правую в плоскости зеркала; возникающая тем самым осевая симметрия получает завершение в симметрии вращательной – жизни позвоночного столба.
В социальном плане пространство (в любом обществе) имеет двоякую «природу», двоякое общее «существование». С одной стороны, человек (каждый член данного общества) отсылает к самому себе, определяется в пространстве; он имеет для себя и перед собой непосредственную и в то же время объективную реальность. Он находится в ее центре, обозначает, измеряет себя и сам служит мерой. Это «субъект». Гипотеза о его устойчивом социальном статусе – когда он определяется неким состоянием и через это состояние – предполагает, что он наделен определенной ролью и функцией: индивид, личность. А также локусом, местом, постом. В то же время пространство является медиатором (опосредующим элементом): за каждой плоскостью, каждым непрозрачным контуром «человек» видит нечто иное и нацелен на это иное. Социальное пространство тем самым выстраивается как транспарентность, заполненная только светом, «присутствием» и влияниями. С одной стороны, пространство содержит непрозрачные зоны, тела и предметы, точки центробежной активности и бурлящей энергии, потаенные и даже недоступные локусы, полости, черные дыры. С другой – в нем явлены последовательности, множества предметов, цепочки тел, каждое из которых выявляет другие, бесконечно проскальзывающие из невидимого в видимое, из непрозрачности в транспарентность[95]. Предметов можно коснуться, их можно ощупать, почувствовать их запах, услышать их звук, а потом рассмотреть глазами, изучить взглядом. Каждый контур, каждая плоскость пространства словно являет свое зеркало, создает свой мираж; в каждом теле отражается весь остальной мир, тело и мир отсылают друг к другу в вечно повторяющемся механизме отражений, красок, света, фигур. Достаточно сменить локус, изменить место объекта и его окружение, чтобы он вышел из темноты к свету, из потаенного к явному, из латентного к ясному.
Без учета этой двойственности природно-социального пространства невозможно понять и сам язык. «Природа» воспринимается лишь через отдельные объекты и контуры, но внутри ясного и четкого множества, где тела, проявляясь, выходят из природной темноты и непрозрачности на свет, причем не произвольно, а в определенной последовательности, в определенном порядке, сцеплении. В любом природном и тем более социальном пространстве движение от темного к освещенному, от тайного к расшифрованному происходит постоянно. Оно входит в само утверждение пространства. Непрекращающаяся расшифровка является одновременно и объективной, и субъективной деятельностью и потому снимает эту старинную философскую оппозицию. Процесс расшифровки усиливается, когда скрытым частям пространства (внутренности вещей, вещам, находящимся вне перцептивного поля) соответствуют наборы символов, знаков, указателей – нередко запретных, сакральных или проклятых, разоблачающих и скрытых. Следовательно, эту непрерывную деятельность нельзя назвать ни субъективной, ни объективной, ни сознательной, ни бессознательной: она порождает сознание, заложена в сообщениях самому переживанию – через пространство и механизм отражений и миражей в пространстве.
Пространство, мое пространство: это не контекст, для которого я являюсь текстом, это прежде всего мое тело, и другой для моего тела, следующий за ним как его тень и отражение, – подвижное пересечение всего, что касается моего тела и всех остальных тел, что затрагивает их, что им угрожает или благоприятствует. Значит, если вернуться к использованным ранее терминам, имеют место разграничения и конфликты, контакты и разломы. Но за всеми этими разнообразными смысловыми эффектами пространство переживается на глубинном уровне, образованном удвоениями, отзвуками и отголосками, отражениями и редупликациями, которые порождают странные различия и порождаются ими: лицо и зад, глаз и плоть, внутренности и экскременты, губы и зубы, отверстия и фаллос, сжатые кулаки – открытые ладони, а также одетое-обнаженное, открытое-закрытое, обсценное-привычное и т. д.[96] Причем все эти оппозиции и конъюнкции-дизъюнкции не имеют ничего общего ни с логикой, ни с формализмом.
93
Как пишет Герман Вейль, это абсолютно точное, строго математическое понятие. Тело или фигура в пространстве симметричны относительно данной плоскости
Следовательно, интерес и значение зеркала обусловлены не тем, что оно отсылает «субъекту» (Эго) его изображение, но тем, что оно распространяет на пространство повторение (симметрию), присущую телу. Тот же (Эго) и Другой (изображение) стоят лицом к лицу, обладают максимально возможным сходством, почти тождеством, – и абсолютно различны, ибо изображение лишено всякой плотности и веса. Эго видит своего двойника; правое и левое присутствуют, но меняются местами.
95
Об этом проявлении и его принципиальной двойственности см. последние работы М. Мерло-Понти, где он переходит от феноменологического описания перцепции к более глубокому анализу («Око и дух»). Однако Мерло-Понти остается в рамках философских категорий «субъекта» и «объекта», вне всякой связи с социальной практикой.
96
См. книги Октавио Паса, особенно «Конъюнкции и дизъюнкции» («Conjunctions and Disjunctions», 1969), где тело, зеркало, двойственности и их диалектическая взаимосвязь представлены в свете поэзии. Во всех обществах, культурах и цивилизациях Пас различает противостоящие друг другу знаки тела и знаки не-тела.