— Вы можете спустить поезд с рельсов, но изменить души крестьян вам не дано, — сказал крестьянин. — Вы, горожане, не такие, как мы.
— Ты не прав, — ответил учитель. — Первыми открыли огонь по французским оккупантам как раз крестьяне в горах. Вспомните-ка революцию шейха Салеха аль-Али[27].
— Однако она не покончила с колонизацией, — настаивал упрямый крестьянин.
— Но мы должны продолжать борьбу, — сказал учитель. — Тогда мы столкнулись с заговором беков, феодалов и глав племен. Сейчас времена изменились. Все должны понять, что родина — наше достояние, а свои попранные права можно вернуть только силой. Революцию начинают единицы, но потом она расширяется, как горный поток. Турки угнетали нас четыреста лет, но в конце концов поток народного гнева снес их.
Разговор продолжался долго. К нему подключились Абу-Омар, Юсеф и цирюльник. Образованность, жизненный опыт, убежденность Аделя в своей правоте не могли не произвести впечатления на крестьян. Они все внимательнее прислушивались к нему, проникаясь доверием к его словам. Из собравшейся вокруг учителя толпы послышались возгласы:
— Мы с тобой! Веди нас! Надо бороться, пока мы не сошли в могилы с униженными душами!
— Мы все как один встанем против французов, — громко сказал Юсеф. — Это будет ответом нашим угнетателям.
— Мы бесправны и унижены, — взволнованно сказал Салюм. — Долг образованных повести нас за собой на борьбу против произвола.
Ибрагим, опасаясь длинных ушей бека, предложил продолжать разговор у него дома. Крестьяне дружно двинулись к нему и долго не хотели расходиться, жадно внимая смелым речам учителя.
Адель завершил встречу словами:
— Держите свои мысли при себе. Все должны быть вне подозрений. Пусть чувства не возобладают над разумом. Первые выступления начнутся в городах. Возможно, события обернутся так, что кто-то из вас понадобится мне в Хаме. Ждите моего сигнала.
— Мы должны выкорчевать страх из наших душ! — воскликнул Юсеф. — И заставить бека понять, что мы такие же люди, как и он. Каждый крестьянин обязан осознать, что его жизнь принадлежит ему самому, а не помещику или советнику.
— Бороться с помещиками время еще не пришло, — сказал учитель. — Сегодня главная задача — изгнание оккупантов. Но, освободившись от французских оккупантов, мы обязательно рассчитаемся и с ними.
— Ты прав, учитель, — сказал Абу-Омар. — Бек раздал оружие бедуинам и своим пособникам. Если он что-то пронюхает, то учинит настоящее побоище среди крестьян. Надо усыпить его бдительность. А потом он ответит за все.
— Сейчас главное для нас — единство и твердость духа, — подчеркнул учитель. — У нас много единомышленников во всех городах. Просыпаются целые народы. Война ослабила колонизаторов. Им не долго осталось чинить свой произвол.
Послышался далекий крик Хасуна о пришествии дьяволов. Учитель еще раз повторил:
— Помните о единстве и ждите моих указаний в ближайшее время.
На токах с раннего утра кипела работа. Домолачивали пшеницу. Пожар на дворе Занубии заставил всех быть осторожнее. Теперь уже ни один двор не оставался без присмотра.
Юсеф и Абу-Омар, как всегда, работали вместе. Когда послышался призыв шейха на утреннюю молитву, Юсеф с досадой сказал:
— По-моему, Абу-Омар, шейх сам не понимает того, что говорит. Изо дня в день он твердит одно и то же, как попугай.
— У него сегодня грустный голос, — прислушался Абу-Омар. — Шейх до сих пор не может прийти в себя после того, как его прогнала Занубия. Он так надеялся, что она сможет уговорить Софию пойти к Рашад-беку. А теперь он не находит себе места. Вечером ему некуда приткнуться. Вчера он почти всю ночь бродил по деревне.
Шейха Абдеррахмана не покидала мысль о том, как бы побыстрее помириться с Занубией. Не надеяться же ему на собственные талисманы, которым он хорошо знал истинную цену! В их чудодейственную силу верили только им же одурачиваемые люди. Вдруг он вспомнил цыганку Суад. «А нет ли у нее средства, которое поможет мне?» — подумал он и решительно направился в сторону цыганских шатров. Увидев впереди Хасуна, шейх, не настроенный на разговоры, хотел уже было обойти его, но дурачок бесцеремонно загородил дорогу:
— Не хлебом единым жив человек. Он должен быть искренним, честным и добрым.
Слова Хасуна задели шейха за живое.
— Что ты мелешь, Хасун? — недовольно спросил он. — Эти слова выше твоего понимания.