Но она не стала делиться своими страхами с Германом, которому и без того было о чем подумать. Сказала только:
– Приходите в любое время, мистер Холмс.
Она переступила порог и замерла, не успев снять кроссовки. Из библиотеки доносились голоса.
– Черт побери, Аркадий, это твоих рук дело?
– Что ты имеешь в виду?
– Его избили в туалете. Четверо, в том числе Николай.
Пауза.
– И что же, ему здорово досталось?
– Кажется, обошлось без увечий, но лицо разбито.
– Лицо. – Нора живо представила усмешку Аркадия. – Ну, конечно.
– Я спрашиваю: ты об этом знал? Или лучше так: ты этого хотел?
– Ну, не вчетвером же…
– Ах, вот оно что! – Голос Леры дрожал от негодования. – Ты хотел, чтобы он дрался с Николаем один на один и потерпел поражение.
Аркадий ничего не ответил.
– Но ведь он тебе нравится, правда? Он тебе нравится.
Молчание.
До шести вечера она с грехом пополам держалась, потом плюнула на девичью скромность и принесла ему в клювике сплетни, термос со сладким чаем, печенье и парацетамол. Герман принял все с благодарностью. Выглядел он не лучше, чем днем, но и не хуже.
Нора проверила его лоб на предмет температуры, и он закатил глаза.
– Это что, материнский инстинкт? Фу! Тебе повезло, что я знаю как с этим бороться.
– Да мне с тобой вообще дико повезло.
После того, как материнский инстинкт был побежден, они еще подремали немного на взбаламученной постели, и одновременно подпрыгнули от нетерпеливого стука в дверь. Герман громко застонал и виновато посмотрел на Нору.
– Вот она, обратная сторона популярности! Никакой личной жизни.
– Итак, сын мой, – бодро начал Леонид, проходя в комнату, – …ой, Нора, извини… на часах половина девятого, пора всплывать на поверхность, дабы твои душевные корчи, – Леонид внимательно посмотрел на рисунок, лежащий поверх остальных, – не превратились незаметно в dementia praecox[14]. Скажи мне честно: ты не проголодался? Гм… Интересно, что у нас нынче на ужин. Лично я не отказался бы от кабанчика средних размеров или, на худой конец, невинного агнца.
– Заткнись.
– Как скажешь, – покладисто произнес Леонид. Подхватил стул, установил посреди комнаты и жестом предложил Герману присаживаться. – Если тебя решительно не интересует, что происходит за стенами твоей психушки, я молчу. Я нем как рыба.
Не совсем понимая, что у него на уме, Герман уселся на стул и тут только увидел в руках короля флакончик с чем-то черным.
– Жидкая подводка для глаз, – пояснил тот с ухмылкой, – позаимствовал у Влады. Правда, сегодня тебе требуется не макияж.
– Боже! – промолвил Герман.
И затрясся от смеха.
– Сиди смирно, сын мой, иначе получится черт знает что.
Твердой рукой Леонид перечеркнул его щеки двумя превосходными черными молниями – продолговатое острие, раздвоенный хвост, угрожающий излом посередине. Отстранился, глянул с прищуром.
– Класс! Публика будет в восторге.
– Так что там происходит? За стенами моей психушки.
Задавая вопросы, Герман одевался, черная краска тем временем подсыхала у него на щеках.
– Лера молчит, Фаинка шипит, Дашка визжит, Леська плачет, Олька и Райка смеются, остальные выжидают.
– Остальные – это кто?
– Особи твоего и моего пола. Они не бегают взад-вперед, не обсуждают между собой щекотливые подробности и не пробуют разобраться, кто прав, кто виноват. Они просто ждут.
Втайне Нора лелеяла надежду отвести Германа в столовую и накормить – худой же как щепка, в чем душа держится, да еще сутки без нормальной еды, – но при виде происходящего в холле надежда эта улетучилась как дым.
Да что там холл! Весь первый этаж гудел как потревоженный улей. Помимо тех, кто шел на ужин или возвращался с ужина, там слонялись, бродили, шастали даже те, кто в другие дни не принимал активного участия в жизни общины. Все стулья и кресла были заняты, в коридорах – не протолкнуться.
Еще с лестницы Герман и группа поддержки узрели полуголую Владу, раскинувшуюся в кресле с видом умирающего лебедя – весьма упитанного лебедя, – и сидящую на ручке того же кресла Мышку.
– Вот он! – воскликнула Влада и села прямо.
Скомканный платочек выпал из ее ослабевших пальцев. Губы задрожали. Груди колыхнулись и чуть было не вытекли за пределы декольте.