Леонид тихонько застонал и отвернулся. Как ему удалось промолчать, уму непостижимо.
– Привет, детка, – сказал Герман, стоя на нижней ступеньке и не собираясь подходить ближе.
И тут отличилась Мышка. Не обращая внимания ни на Владу, ни на Нору, вообще ни на кого вокруг, она сорвалась с места, пересекла по диагонали холл и повисла у него на плечах.
– Эй, не жми так сильно, – взмолился Герман, обнимая ее обеими руками.
Мышка судорожно всхлипывала, моргая мокрыми ресницами, сквозь слезы разглядывая его изукрашенное лицо.
– Я так боялась, Герман… Хотела зайти к тебе – и боялась.
– Чего?
– Боялась увидеть тебя…
Униженным. Подавленным физической болью. Она не могла допустить, чтобы милый ее сердцу образ бога-героя оказался развенчанным, поэтому предпочла не видеть, не слышать, не знать.
– Ну хватит, ей-богу, – вмешался Леонид. – А то и я сейчас заплачу. Это просто какие-то «Санта-Барбара» и «Возвращение в Эдем», вместе взятые.
– Хватит, – повторил Герман.
Мышка кивнула, уткнулась носом ему в грудь. Влада уже подбиралась с другой стороны. Заключив в объятия всех троих, Леонид запел низким голосом арию Каварадосси из «Тоски».
С улицы в корпус торопливо вошла, почти вбежала, Лера. Увидела всю компанию и расслабилась, убедившись, что ничего не пропустила. Милая Лера.
– Леня, это ты его разукрасил?
– Разукрасил его не я, хотя искушение было велико. Я ограничился тем, что его разрисовал.
Следом за ней вплыли, как две бригантины, Светлана и Кир. Пожимая Герману руку, Кир бесстрастно разглядывал следы побоев на его лице и придающие им некий воинственный шарм черные молнии.
– Похоже, кое-кто схлопотал.
– Это точно.
– Надеюсь, им тоже досталось?
– Увы, – печально улыбнулся Герман. – Четверо – это для меня чересчур.
– Четверо? – нахмурился Кир. – Здорово же ты их напугал. Против меня больше двух ни разу не выставляли.
Нора заметила, как пальчики Светланы ласково сжали его локоть, хотя сама она при этом смотрела в другую сторону. Да, что-то было. И это что-то запомнилось и ему, и ей.
– А ты хотел один на один? – спросил, приостановившись, Николай. – Ну, пошли.
Все четверо, они появились из коридора со стороны столовой, где, судя по всему, только что плотно поужинали: Николай, Антон, Иван и Сергей. В полном составе, свежие как огурчики.
– Ты что? – воскликнула, обернувшись, Мышка. И даже топнула ногой. – Так нельзя, слышишь? Это неправильно!
Герман отцепил ее от себя и мягко подтолкнул к Норе.
– Присмотри за ней, ладно?
– Герман! – ужаснулась та. – Ты в своем уме?
Этот вопрос он оставил без ответа.
Взгляд его медленно скользил по фигуре Николая. С одной стороны, Николай бодр и полон сил, но с другой… с другой, он только что отвалил от стола. Можно принять вызов, можно не принимать, можно перенести решающий бой на потом. Сейчас почти все симпатии на стороне пострадавшего. Кто посмеет его осудить?
Но Николай смотрел на него, усмехаясь, и ноздри Германа раздувались, как будто он вновь чуял запах крови. Запах, который не спутаешь ни с каким другим.
– Здесь, перед главным входом, или на хоздворе?
Николай одобрительно хохотнул.
– Здесь. – Распорядился через плечо: – Серега, сбегай в электрощитовую, включи прожектора на крыше. – Опять повернулся к Герману. – Хочешь, чтобы все видели твои сопли? Ладно, но учти, сегодня я не буду таким добрым.
– Договорились.
Обняв дрожащую Лесю, Нора прикрыла глаза. Но только на одну, самую маленькую, секундочку.
Герман первым сбежал с крыльца. Николай последовал за ним. Остальные выкатились наружу пульсирующей, перевозбужденной массой и выстроились в каре[15], готовые воспринять мощный заряд энергии, которую уже начали генерировать эти двое: полоумный аутсайдер и прирожденный альфа-самец.
За мгновение до выхода на позицию Николай нагнал его и коротко двинул кулаком в плечо. Четко двинул, гад. И сам неожиданно повалился на землю.
Отступив на шаг, Герман ошеломленно наблюдал за тем, как Леонид, сразивший Николая ребром ладони в основание шеи, словно какой-нибудь Брюс Ли или Джеки Чан, поставил ногу ему на спину между лопаток и пропел:
– Сюрприз!
Наверное, ничего подобного не случалось уже давно, и Николай успел забыть не только как оно бывает, но и что такое в принципе возможно. Ему потребовалось время, чтобы осознать, что он лежит на земле, распластавшись, как препарированная лягушка, а склонившийся над ним Леонид – безумец! самоубийца! – в буквальном смысле слова попирает его ногами.