5 марта
Коллин взяла ключи из деревянной миски. В окна струился утренний свет.
– Дороги грязные, – предупредил ее Рич, увидев под мышкой газету недельной давности.
Вчера вечером они долго разговаривали, лежа в постели.
«Восемь?» – спросил он, перелистывая «Ролодекс» своей памяти[4].
Ей и в голову не пришло, что ему может причинить боль то, что она теряла беременность и до него.
Дороги превратились в жидкий суп, поворот к Оленьему ребру так зарос, что она чуть его не пропустила. По бортам пикапа заскрипели колючки. Должно быть, «Сандерсон» перестал обрабатывать дорогу – это ведь то, чего вы так хотели, верно? Пикап подбрасывало на ухабах, ветви кустарника били по стеклам, а затем появилась земляная стена, такая темная и высокая, что ей потребовалось мгновение, чтобы понять: оползень – это гора, отбрасывающая собственную тень. Она вышла из пикапа, запах мокрой земли наполнил ноздри.
Коллин принялась спускаться вниз, оглянулась на обвалившийся гребень. Кровь стучала у нее в ушах. Дом – где был дом? Даже так далеко от дороги грязь была высотой в десять футов, слишком мягкая, чтобы по ней можно было взобраться.
– Джоанна? – крикнула она. Отозвалось только эхо, словно насмехаясь. – Джоанна?!
Спотыкаясь, она шла дальше, пока стена грязи не стала с нее ростом, потом по пояс, потом по середину голени. За рукава цеплялась ежевика.
– Эй? – хрипло крикнула она. – Э-э-эй!
Коллин снова взглянула на хребет, пытаясь найти привычные ориентиры, но оползень поменял ландшафт. Она погрузила ногу в грязь, проверяя глубину, затем потащилась через грязевую полосу, надеясь, что идет параллельно дороге, хотя своего пикапа она отсюда не видела. Она была так сосредоточена на том, чтобы переставлять отяжелевшие ноги, что не сразу заметила, как в нос ей ударил запах древесного дыма. Коллин закашлялась. Она оказалась гораздо дальше, чем предполагала, – позади дома, квадратного островка, вокруг которого текла река грязи.
– Эй?!
Задняя дверь с грохотом распахнулась. Джоанна высунулась наружу, ее перевешивал огромный живот, как будто она пыталась удержать равновесие в глубокой воде. Она осмотрела линию деревьев, протянула руку и стала закрывать дверь. Коллин почувствовала прилив страха – как будто Джоанна могла закрыть дверь, отшвартовать дом и погрузиться в воду, как подводная лодка.
– Джоанна!
Коллин замахала руками над головой. Она попыталась бежать, но грязь была слишком глубокой.
– Обойди. – Джоанна указала направление. – Я разгребла.
Она скрылась внутри.
По бокам хижины оказалась прорыта узкая траншея глубиной по пояс. Тяжелые от грязи джинсы Коллин сковывали движения. Когда она добралась до твердой земли, то почувствовала странную легкость в ногах, словно сбросила роликовые коньки. Перед ней оказалась вырытая в грязи площадка размером с комнату с ровными, словно срезанными краями. На площадке росла странная зеленая трава, несколько кур клевали что-то с земли.
– Они обещали нас урыть. Правда, я не думала, что буквально, – сказала Джоанна, открыв переднюю дверь. Лоб у нее был измазан в грязи.
Коллин посмотрела туда, где раньше находился курятник.
– Он оказался где-то там, внизу, – указала Джоанна. – Утром мы нашли большую часть кур на крыше. Недовольны они были просто жутко.
Крыша сарая сползла набок, один ее угол касался земли.
– А девочки?..
– Здесь.
Коллин попробовала вытереть ноги и впервые за много лет переступила порог своего старого дома. Линолеум был испещрен коричневыми разводами – Джоанна явно пыталась оттереть пол. Девочки выглянули из задней комнаты, стоя на треугольнике дерева, с которого был содран ковер. Им было холодно. В дровяной печке потрескивали дрова.
Джоанна налила воду из ведра в чайник и поставила его кипятить. Одна из старых тарелок матери Коллин «Голубая ива» стояла на сушилке для посуды – когда они продавали дом, то оставили все вещи здесь, как будто уезжали только на время.
– Когда ручей перестал течь, нужно было догадаться, что будет дальше, – рассказывала Джоанна. – Наверное, с тех пор как они засыпали Олений источник, вода просто копилась и копилась, пока ее не стало слишком много. Повезло, что я держала ванную наполненной.
Коллин потерла пальцы, грязь осыпалась на пол хлопьями, звон в ушах становился все громче и громче, пока не сравнялся со свистом пара, вырывающемся из чайного носика. Джоанна высыпала в горячую воду сушеные цветы ромашки. По плинтусам расплывалась грязь.
4
Rolodex – это вращающееся картотечное устройство, используемое для хранения списка контактов