— Если они позвонят, просто прочтите памятку, и все. — Он положил руку ей на плечо. — И не забудьте, что сегодня они собираются изменить тактику, так что ничему не удивляйтесь.
В квартире со свободным телефоном было тихо, на столе лежали солнечные блики. Марко налил им обоим холодной минеральной воды, а Франческа села к столу и положила перед собой памятку. Что с Паоло, повторяла она написанное. Жив ли он. Почему вы не ответили на наше последнее предложение? Сколько вы хотите? Мы можем добавить еще двести пятьдесят миллионов.
Она поблагодарила Марко улыбкой и отпила воды. Зазвонил телефон. Она замешкалась, так как в ее правой руке, которой она обычно поднимала трубку, теперь был стакан. Без паники, словно услышала она голос Хазлама, это не беда; они хотят поговорить с тобой не меньше, чем ты с ними.
— Да.
— Франческа?
— Да.
— Перезвоним завтра. В это же время. Пусть Марко будет с тобой. Он заберет то, что мы скажем.
8
«Военный совет» собрался в половине седьмого.
— Что нового? — Донахью повесил пиджак на спинку стула и оглядел комнату.
— Со времени нашей последней встречи никто больше не выдвигал своей кандидатуры, так что сейчас в соревновании участвуют пятеро. — Пирсон открыл дискуссию. — Двое из них уже зашатались, в основном из-за нехватки денег, и наверняка скоро выйдут из игры. Трое других протянут по меньшей мере до осени. — Он назвал имена и перечислил прочие подробности, хотя все это было прекрасно известно находившимся в кабинете. — Сейчас предполагается, что на первичных выборах следующей весной будут состязаться четверо кандидатов.
Он поглядел на Донахью. А если ты примешь участие, то пятеро.
— Фавориты те же, что прежде? — Донахью как бы не заметил его взгляда.
— Да.
— Что на них есть?
Что-нибудь, могущее разрушить их честолюбивые планы? Какие-нибудь финансовые скандалы или неуплаченные налоги, какие-нибудь актрисы, готовые утверждать, что явились причиной супружеской измены?
— Пока ничего.
— А у них на меня?
— Пытаемся выяснить.
Уж соперники-то что-нибудь да найдут.
— Что по твоей части? — Он повернулся к пресс-секретарю.
— С момента нашей последней встречи опубликованы итоги трех газетных опросов. По двум из них вы показали хороший результат, особенно если учесть, что ваша кандидатура еще не выдвинута, а в третьем заняли первое место.
— Звучит неплохо. — Донахью подошел к холодильнику и достал всем еще по банке пива. — Что известно насчет команд соперников и их главных финансистов?
— Люди с деньгами пока молчат. Ключевые финансисты еще ни с кем не подписывали договоров и сделают это лишь тогда, когда ситуация более или менее прояснится.
— Однако… — Донахью посмотрел на одного из двоих присутствующих на «военном совете» юристов.
— Вчера мне позвонил приятель, с которым мы учились в Пенсильванском университете; предложил как-нибудь вместе позавтракать.
— Ну?
— Он работает на Лаваля.
Лаваль был одним из верных сторонников их партии, одним из немногих промышленников, которые не финансировали сразу обе стороны. Лаваль был нужен всем. Ни один юрист, работающий на Лаваля, не станет звонить человеку из команды сенатора, являющегося потенциальным кандидатом в президенты, только потому, что учился с ним в одном университете. Даже если этот университет, как Пенсильванский, входит в «Лигу плюща».[11]
— Когда ты с ним увидишься?
— В следующую пятницу.
— Подыщи какое-нибудь тихое место.
— Уже сделано.
Они перешли к очередному пункту.
— О’Грейди.
Когда сенатора Джона О’Грейди избирали главой партии, Донахью был одним из тех, кто его поддерживал. О’Грейди не станет на его стороне открыто, но сыграет важную роль в закулисных переговорах, которые придется затеять, если Донахью хочет победить.
— Кто его видел? Кто может наладить с ним связь?
Потому что он мне должен, и я не собираюсь дать ему забыть об этом.
— Да кто угодно.
— А он на контакт не выходил?
— Пока нет.
Лучи вечернего солнца заливали внутренний дворик Рассел-билдинг.
— Как насчет Памелы Харриман? — Это был голос одного из юристов. — Кого она приглашает на обед?
Харриман давно была «делательницей королей» для Демократической партии. Дочь британского графа, она выходила замуж трижды, последний раз — за государственного деятеля Эверелла Харримана. После этой женитьбы она приняла американское гражданство, а после смерти мужа унаследовала 150 миллионов долларов. Приглашение к ней на обед в Джорджтаун считалось показателем успеха, как в настоящем, так и в будущем. Ходили слухи, что если на очередных выборах победит демократ, то она станет послом в одном из престижных мест, возможно, в Париже.
11
«Лига плюща» — объединение, включающее в себя восемь старейших и наиболее престижных университетов США.