Это недопустимо! Иначе все окажется напрасным!
Эльзбет приняла решение. Она закрыла глаза и пробормотала последнюю молитву.
– Sanctus Fridericus, libera me, libera me. Vade satanas…[17]
И прыгнула.
– Maldito, estupida gallina![18]
Незнакомец громко выругался на незнакомом языке и подскочил к краю причала. Сквозь толщу воды лицо его расплывалось, точно дьявольская маска, и медленно таяло. Наконец оно скрылось, и знахарка почувствовала, как ее подхватило течение. Невесомая, женщина плыла, как птица, как тот сокол, которому вверила кольцо. Она открыла рот в последней молитве, и вода хлынула в легкие. В первое мгновение все тело пронзила невыразимая боль, но затем уступила место полному умиротворению.
Она сохранила тайну.
Изрыгая проклятия, Каспар стоял на причале, а течение все дальше уносило безжизненное тело старой знахарки. Он тряхнул головой. Два дня убить на погоню за какой-то травницей, которая предпочла в итоге сигануть в воду, лишь бы ничего ему не говорить… Воистину, здешний народ был безумнее бешеной коровы!
– Maldito! – в последний раз выругался Каспар и топнул ногой, так что гнилые доски угрожающе затрещали.
Он сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Племянницу знахарки в Вальдрорбахе его люди отыскали по чистой случайности. Они расспрашивали местных жителей, и кто-то направил их по верному следу. Вот только старуха уже сбежала. Зато теперь стало ясно, что полоумная травница знала больше, чем они до сих пор полагали. Иначе зачем ей пускаться в бега?
Теперь все, что она знала в действительности, так и останется для него загадкой.
Два дня коту под хвост!
Взглянув в последний раз на черную гладь Рейна, Каспар двинулся по узкой тропе обратно к коню, спрятанному неподалеку в камышах. Он вскочил в седло, ударил коня пятками и пустился в долгий путь, обратно в Анвайлер.
Оставалось только надеяться, что противник еще не опередил его.
Штурм состоялся следующим утром, незадолго до восхода.
Деревья у подножия холма еще скрывались во мраке, но над верхушками высоких буков уже алела заря. В это самое время начинали щебетать птицы. Тогда же над холмами прогремел первый выстрел. За ним последовало еще несколько, после чего из-за деревьев выскочили крестьяне и с криками устремились к воротам. Во главе их мчался Филипп фон Эрфенштайн, на ходу раздавая приказы. Внезапная атака, судя по всему, увенчалась успехом. Во всяком случае, на стенах еще не показалось ни одного защитника.
Матис наблюдал за наступлением из своего укрытия за деревянным щитом. Рядом с ним, вооруженный специальным толкателем, Ульрих Райхарт спокойно и не отвлекаясь набивал порохом Толстушку Хедвиг.
– Теперь посмотрим, на что эта пушка годится в действительности, – ворчал орудийщик. – Вот увидишь, Матис, когда все это закончится, Эрфенштайн тебе трон из железа воздвигнет.
Его голос почти сливался с криками и выстрелами.
– Или клетку, чтобы в ней же и утопить, – рассеянно пробормотал Матис.
Кряхтя от натуги, он поднял к жерлу каменное ядро весом почти в тридцать фунтов и с помощью обмотанного в ткань шеста затолкал внутрь. После чего в последний раз осмотрел пушку, выискивая трещины. Единственная, даже самая мелкая трещинка могла разнести орудие вдребезги.
«Тогда мне, по крайней мере, не придется быть свидетелем тому, как Мельхиор фон Таннинген сложит короткий стишок о моей бесславной кончине», – подумал он.
Затолкав ядро в ствол, Матис принялся выставлять угол с помощью большого ворота.
– Черт, почему все так долго? – ругнулся Райхарт и посмотрел в сторону крестьян.
Те взбирались по лестницам на крепостные ворота. Оружием юнцам служили серпы, короткие копья и топоры.
– Если не поторопимся, наместник ни одного из молодчиков родителям не вернет! – мрачно продолжал старый орудийщик. – Разве что по частям.
– Нужно навести орудие, – кратко ответил Матис. – От того, что мы по воздуху стрелять начнем, крестьянам тоже немного проку будет.
Вращая ворот, юноша увидел сквозь щель между щитами, как один из крестьян с криком свалился с лестницы. Из груди у него торчало древко копья. Филипп фон Эрфенштайн надел лишь кольчугу и шлем, чтобы сохранять подвижность, сражаясь за стены. Вооруженный коротким мечом, он схватился сразу с тремя противниками, которые пытались столкнуть его вниз. Размахивая руками, с лестницы сорвался второй крестьянин. Он рухнул прямо перед воротами и остался лежать, скорчившись от боли. С противоположной стороны крепости доносились разрозненные выстрелы, но ландскнехты Шарфенека так и не появились. Похоже, они действительно ограничились отвлекающим маневром у южной стены.