— Пойдем, отогреешься!
С опаской шагая за юношей, оглядывалась в поисках рыжего мага. Сердце отчаянно стучало, а внутренний голос шептал: “Не ходи!”
Я споткнулась, на землю повалилась и лицом в мох воткнулась. А вставая, подцепила ветку. Только ветка и не веткой оказалась, а костью человеческой. Страх нахлынул, кровь в голову ударила. И перед глазами другая картина предстала.
Иду за стариком сгорбленным, у которого одна рука короче другой. На голове волосы редкие да бородавки частые. А вокруг костей ворох. Мне бы остановиться, а ноги сами за отшельником следуют. И плащ окаянный скинуть не могу, он ведь приказы телу отдает.
Повернулся Назим. Молодость вместе с мороком пропала. Глаз левый богу пожертвовал, правый бирюзой светится. Очей не отвести. Только зубы гнилые да шрам на левой щеке от края рта до уха острого, как у облезлого кота.
— Много таких, смотрю, в избушку приглашал, — заговорила, чтоб время потянуть. Надеялась, что Лис появится и вызволит из беды.
— Не мало. Но с годами в лес ходить перестали. Ни грибы, ни ягоды не привлекают люд честной. Пришлось от бога пальцами откупаться. Он руки показал с отсутствующими верхними фалангами. К горлу подкатила тошнота, а душу ужас обуял. Метнулась в сторону, а плащ вонючий, от которого отказываться не стала, дабы не обидеть спасителя, назад на дорожку к избе осевшей и покосившейся возвращает.
Слезы лить толку не будет, обмануть нужно попробовать злодея, что людей губит. Я собралась, взглянула вызывающе. Назим даже плечи втянул, потом плюнул под ноги и пошел домой, меня, как на веревке, следом потащило.
Чем ближе подходили, тем лучше видно становилась покосившаяся избенка, которая вросла в землю. Бревна старые сгнили, осели на один бок, образуя треугольник. Часть крыши осела, Назим ее ветками сухими закидал. Создавалось впечатление, что аист гнездо свил. Дверь косая, но добротная. Замки магическими узорами отливаются. Так просто не уйдешь без одобрения хозяина. Мужчина пальцы скрестил, три раза знак специальный вырисовывая. Я повторить пыталась, но не получилось, не сильна в магии.
Внутреннее убранство встретило хламом и беспорядком вокруг. Назим чистотой озабочен не был. В комнате с низкими потолками посредине стоял стол, заставленный немытой посудой. Тут же на полу валялись два ухвата, чапельник и кочерга. Часть черных углей да зола по всей комнате.
Справа всю стену занимала кормилица — печь. Рядом с ней разбросанные дрова. В горниле что-то готовилось, оттого всю избу наполнял приятный запах, схожий с ароматом свежевыпеченного хлеба. А в печурках расположились яблоки да засушенные поганки со мхом.
Слева когда-то находилось окно, но сейчас оно показывало земляной слой с узором из корней растений и молодых деревьев. Под окном стояла широкая лавка, застеленная грязными полотнами. Возможно, раньше это были простыни или одеяла.
Меня передернуло от отвращения. Но на печи кто-то застонал, я приподнялась на носочках, чтобы посмотреть на другого пленника и обомлела. Михай связанный по рукам и ногам с подбитым глазом да кляпом во рту расположился на лежанке. Заметил меня или нет, не поняла. Назим обернулся, поманил пальцем. Сопротивляться не стала, с вызовом к отшельнику двинулась. Напугался. Съежился душегуб. Не ожидал дерзости в собственном доме.
— Впервые встречаю столь наглую смертницу! — Духорился мужчина, сверкая бирюзовым глазом.
Но я на слова внимания обращать не стала. Скинула со стола грязную утварь и стала распоряжаться, как хозяйка, ноги на лавку закинула, а руки на немытый стол облокотив.
— Ты, милок, сначала накорми, обогрей! Разве не видел, что озябла. Вон день какой выдался холодный, словно осень в середине лета наступила.
Назим рот открыл, да сказать ничего не успел, я опередила.
— Прежде, чем на капище вести, последнюю волю выполни.
Последняя воля всегда выполняется, если желает человек после смерти в мир мертвых отправиться, а не бродить по земле с обременением. Но для колдуна разве откроет свои двери Вершитель?
С печки голова мага показалась, как свеча горящая. Задергался, глазами на угол показывая. Я моргнула, обернулась, на указанную вещь уставилась. Палка простая. Снизу расщепилась на три части, до самой середины дошло, сверху раскололась слегка от времени.
Назим взгляд мой уловил, бросился к углу. Но я быстрее оказалась. Схватила палку, плащ с плеч сбрасывая. И ощутила силу странную. Иголками пальца закололо. Увидела перед собой домик чистенький, хозяйку добрую да беду большую. Пришли трое к женщине, которая недалече от речки жила. На постой попросились. А поутру на поляне рядом капище затеяли. Рубили сосны вековые, выкорчевывали корни. Ветки нижние ломали, а на месте раны выступающие соки черной краской замазывали. Земля стонала, помощи просила у ведьмы лесной. Да куда ей с тремя колдунами справится. Вышла на бой неравный. Двух одолела, а третий хитрый оказался, со спины ударил.