Ведьма место прокляла да волшебной стеной отгородила, чтобы по земле никто добраться не мог. Не думала она, что найдется дурак, который по воздуху прилетит. Умирая ведьмовскую силу в ветку сухую заключила.
Я держала магический предмет, совершенно не зная, как им пользоваться. Но за спиною образ лесной ведьмы возник. Полупрозрачные тонкие руки обняли, указали, как знак специальный описать и волшебной палкой воспользоваться. Озарил яркий свет избу, Назима к двери отбрасывая. Я зажмурилась, ослепла на пару минут. Времени мужчине хватило, чтобы сплести колдовской узор и мне на шею петлю набросить. Затягивал узел душегуб, воздуха лишая. Но я палки не отпустила, размахнулась и отрезала волшебный силок. Не по зубам птичка Назиму пришлась.
Но радость преждевременна оказалась. Мужчина щелкнул пальцами, поднимая с пола разбросанную и разбитую посуду. Швырнул в мою сторону. Образ ведьмы встал впереди на защиту, но часть осколков прошло сквозь полупрозрачную фигуру. Один воткнулся в плечо левое, другой в ногу правую, в икру. Резкая боль невыносимой оказалась. Опустилась на колени, на палку опираясь, застонала. Кровь из ран хлынула.
Последний удар готовил колдун, тьму призывая. Щит ведьмовской трещал. Бликами фигура ее пошла. Назим бросил первый черный сгусток, лишая себя части души. А осталась ли в теле душа? Так пустая оболочка! Лопнула защита, ведьма растворилась, будто и вовсе не бывало ее здесь. А вместе с ней и боль моя уменьшилась, забрала раны и ушла с богом за грань.
Второй темный шар в ладони наливаться начал. Да тут Михай с печи свалился, голодное зло растерялось. Стало жертву искать. Назим ближе всех оказался. Заклубилась тьма, в объятия тело принимая и крик ужаса заглушая. Поглотила своего создателя, слышно было, как кости трещат. Комок уменьшался, насыщаясь, но не исчезал. Стал к ногам Лиса подбираться.
Бросилась к мужчине, деревянную защитницу на ходу роняя. За веревки схватилась, но развязать голыми руками не смогла. А нож на расстоянии вытянутой руки оказался.
“Успею ли?!”- Промелькнуло в голове.
Не придумала ничего лучшего, как подтащить рыжего мага к ножу. Но то ли заколдованными веревки оказались, то ли орудие тупое, не поддавались нажиму. Я нервничала, тряслась в ужасе. А зло по углам рыскало, искало, чем поживиться, как слепой новорожденный котенок кошку ищет.
Застонал Михай, глаза округлил. Ох, кляп! Вытащила и пожалела. Ругательств таких и от наемников не слышала. После заговорил маг слова волшебные. Изба словно на ноги поднялась. От земли отряхнулась. Озарило солнечным светом комнату. Зашипел черный клубок, уменьшился, пытаясь от лучей спрятаться.
Тогда Михай взглядом и щелчком из-под веревок крышу сломал. Посыпались на нас ветки и мох с землей. Завалило мага знатно. Мне от яркого света глаза резало. А злая мгла зашипела змей, закрутилась и исчезла.
Первым делом Михая откопала. Потащила на себя. Ох, и тяжелый мужик! Тот был без сознания. При свете и путы разрезать удалось с легкостью. Но вот Лис в себя не приходил. Пришлось бежать за водою к реке. Из избы проклятой побоялась водой воспользоваться.
На речку прибежала и поняла, что тары не взяла никакой. Пришлось так зачерпнуть двумя руками воду студеную и к магу вернуться. Присела рядом, водой лицо умыла. Лис в реальность вернулся. Пересохшими губами слова сказать не может. Пришлось второй раз к реке устремиться и в ладонях пару глотков принести.
— Спасибо! — Впервые за долгое время услышала ласковый и искренний голос мужчины, когда он воды из рук дрожащих напился.
— Ты меня спас от болезни и проклятий навешанных, а я тебя от колдуна черного, — ровным тоном ответила. А в душе обида на Лиса оставалась, колола нутро, язвительных мыслей добавляя. Но спросить, как он оказался в руках отшельника побоялась. Рассердится и точно под избой закопает.
Михай избушку старую, когда на свет из земли поднимал, корнями деревьев укрепил, как на опору поставил. Кривые ноги получились, куриные. Смех! Ничто не мешает меня засунуть туда, да на место избенку вернуть. И коротать век под землею придется.
Голова мага мирно покоилась на моих коленях. А волосы я рукой гладила, сама того не замечая. Рыжие пряди между пальцами пропускала. Спокойно было с ним, уютно, как с родным человеком сейчас. Словно это и не рыжий колдун, а братец любимый.