Тоже своего рода власть, однако совершенно бессмысленная и бессильная.
И да, я знаю, что такое «диссоциированное состояние».
Но как бы меня ни влекло это жутковатое готичное бессмертие, я все же решаю позвать охранника.
– Помогите! – кричу я.
– Au sec-ours! [2]
– Bitte, helfen sie mir! [3]
Снегопад поглощает все звуки, глушит акустику полуночного мира, гасит всякую волну, что могла бы унести мой голос в темную даль.
Мои руки как будто принадлежали кому-то другому. Я смотрела на свои посиневшие голые ноги, но это были чьи-то чужие ноги. Синие, как вены Горана. В стекле на двери отражалось мое лицо, обрамленное морозным узором, созданным моим собственным замерзшим дыханием. Да, мы все представляемся друг другу немного странными и загадочными, но та девчонка в дверном стекле была мне не знакома. Она мне никто. Ее боль не была моей болью. Это мертвая Кэтрин Эрншо заглянула в холодное зимнее окно поместья Грозовой Перевал, бла-бла-бла…
Это не я, это кто-то другой: худощавая бледная незнакомка, отраженная в свете луны или уличного фонаря. Я наблюдала, как она отрывает пальцы от стальной дверной ручки, как ее кожа отслаивается, оставляя на металлической ручке отпечатки ладоней, похожие на морозные узоры. Отказавшись от сморщенной дорожной карты своих линий жизни, любви и сердца, эта незнакомая мне девчонка с решительным, мрачным лицом подошла к тайнику на замерзших негнущихся ногах, взяла ключ и спасла мне жизнь. Эта незнакомая мне девчонка распахнула тяжелую дверь, снова взявшись за ручку и оставив на ней еще один тонкий слой хрупкой кожи. Ее руки так сильно закоченели, что даже не кровоточили. Металлический ключ намертво примерз к ее пальцам, и ей пришлось лечь с ним в постель.
И только в кровати, под несколькими одеялами, когда та девчонка уже засыпала, ее руки оттаяли и начали потихонечку истекать кровью на чистые, белые, накрахмаленные простыни.
X
Ты здесь, Сатана? Это я, Мэдисон. Ты только НЕ ДУМАЙ, что я какая-то мелкая мисс Шалава фон Шалаво. Да, я прочитала «Камасутру», но для меня остается загадкой, зачем нужны эти сложные и тошнотворные акробатические упражнения. К сексу я отношусь с полным интеллектуальным пониманием, но без эстетического восторга. Прошу прощения за это дремучее омерзение. Хотя я знаю, какой орган что стимулирует и как причудливо и неприглядно взаимодействует фаллос с различными отверстиями в женском теле, и как происходит обмен хромосомами, необходимый для продолжения рода, мне все равно непонятно, что здесь привлекательного. Иными словами, фу, гадость.
Я не случайно перешла от сцены, где наша компания сталкивается с голой демонической великаншей, к воспоминаниям о собственных блужданиях голышом, когда исследовала свой внутренний мир и внешнее окружение без привычных защитных барьеров из одежды или стыда. В исполинской обнаженной фигуре Пшеполдницы есть нечто близкое мне самой. Может быть, восхищение женщиной, которая не стесняется демонстрировать публике свое тело, и ее ни капельки не волнует, осудит ее кто-нибудь или нет. Видимо, один раз нарядившись на Хеллоуин Симоной де Бовуар, я теперь навсегда сохраню в себе капельку де Бовуар.
Сатира Джонатана Свифта входит в обязательную программу по литературе в любой англоязычной школе, в том числе и в моей, но обычно знакомство со Свифтом ограничивается первым томом «Путешествий Гулливера»; в самых продвинутых и прогрессивных школах, исключительно в качестве наглядного примера иронии, ученикам предлагают прочитать классическое эссе Свифта «Скромное предложение». Очень немногие учителя рискнут познакомить учащихся со вторым томом мемуаров Лемюэля Гулливера о его злоключениях на острове Бробдингнег, где великаны берут его в плен и превращают в домашнего питомца. Нет, безопаснее предоставить детишкам, совершенно беспомощным малышатам, историю о великане, которого пленили крошечные лилипуты, и творят с ним что хотят, и не убивают только из страха, что его громадный труп, разлагаясь непогребенным, создаст угрозу здоровью всего населения.
Поэтому многие дети не знают, что в королевстве Бробдингнег, во втором томе, авантюрный роман Свифта становится откровенно рискованным и аморальным.
Сколько пикантных подробностей можно узнать, если дать себе труд ознакомиться с книгами из списка внеклассного чтения для лишней пятерки в журнале! Особенно если проводишь рождественские каникулы голышом, в одиночестве, в пустом ученическом общежитии. Во втором томе свифтовского шедевра гигантские жители Бробдингнега представляют плененного Гулливера королевскому двору, и его поселяют в покоях у королевы, в непосредственной, очень интимной близости к огромным фрейлинам. Эти придворные дамы забавляются тем, что раздеваются догола и ложатся все вместе в одну постель, а наш герой Гулливер вынужден бродить по горам и долинам их обнаженных великанских тел. Выступая в роли рассказчика, Свифт описывает этих женщин – самых прекрасных и утонченных аристократок тамошнего общества, которые издали кажутся просто прелестными, однако при близком контакте их совершенные тела превращаются в топкую, смрадную геенну. Наш злосчастный миниатюрный герой бредет, спотыкаясь на каждом шагу, по их рыхлой и влажной коже, продирается сквозь кошмарные заросли лобковых волос, преодолевает препятствия в виде воспаленных прыщей, огромными кавернозных шрамов, ям и морщин глубиной по колено, участков отмершей шелушащейся кожи и луж зловонного пота.