В антропологии Бодлера важны понятия неповторимости, множественности, иерархичности. «Мне нравится лишь то, чего не увидишь дважды» – это бодлеровская формула плюрализма, но уж никак не «похвальное слово абсолютному бесплодию» (Ж.-П. Сартр). Высшее человеческое проявление для Бодлера – труд, творчество: творчеству надлежит быть не столько обильным, сколько уникальным, неповторимым – ведь оно возникает в актах исключительного напряжения духа.
Христианское отношение Бодлера к человеку выражалось в концепциях «сосуда Зла», «борьбы Бога и Сатаны в сердцах людей», «промежуточности» человека между небом и землей, еще – в концепции человеческой свободы. Бодлеру ненавистно принуждение, насилие над душой. Бог наделил человека свободой воли не для того, чтобы за него решали другие. Божественность человека – в его личном противостоянии «другим», «природе», «насилию», в праве персонального выбора. Жизнь человека – это огромный труд, прежде всего труд по обузданию себя: я верю, заявлял он, «лишь в терпеливый труд, в истину, сформулированную на хорошем французском языке, и в магию точного слова».
Постоянные, непрерывно варьируемые темы «Дневников», «Фейерверков», «Гигиены» эссеистики и переписки Бодлера – человек, жизнь, любовь, религия, грех, этика, эстетика, творчество, труд. Труд – прежде всего. Труд, спасающий от нищеты, меланхолии, скуки:
Чтобы исцелиться от чего угодно, от нищеты, болезни и меланхолии, недостает только одного – вкуса к труду.
Работать вслепую, без цели, с одержимостью сумасшедшего. Поглядим, что из этого выйдет.
Мне кажется, что судьба моя зависит от того, сумею ли я ежедневно и неотрывно трудиться по нескольку часов.
Обрести ежедневное лихорадочное рвение.
Изо дня в день делай, что велят долг и благоразумие.
Если будешь работать изо дня в день, жизнь сделается для тебя более сносной.
Работай шесть дней, не давая себе передышки.
Нужно трудиться, если не из склонности, то хотя бы из отчаяния, потому что, если все хорошенько взвесить, трудиться не так скучно, как развлекаться.
Наслаждение изнуряет нас. Труд придает сил. Давайте выбирать.
Сиюминутный труд, даже неумелый, все равно ценнее погружения в грезы.
Череда малых волевых усилий приносит значительные плоды.
Каждое послабление воли – это частичка утраченной субстанции. До чего же расточительно колебание! Подумать только, какие огромные усилия приходится совершать впоследствии, чтобы покрыть такие потери!
Труд – хочешь не хочешь – порождает добронравие, умеренность и нравственную чистоту, а значит, и здоровье, богатство, последовательный и постоянный рост дарования и милосердие.
Age quod agis[43].
Мудрость в кратком изложении. Утренний туалет, молитва, труд.
– Молитва: милосердие, мудрость и сила.
– Без милосердия я лишь кимвал бряцающий.
– Мои унижения были милостью Божией.
– Окончилась ли для меня фаза эгоизма?
– Способность откликаться на сиюминутную необходимость, короче говоря, неукоснительная точность, безусловно, будет вознаграждена.
Время
Прошлое, сохранив всю притягательность миража, обретет наконец светозарность и подвижность, свойственные жизни, и станет настоящим.
Бодлеровское отношение к времени напоминает образ, созданный Осипом Мандельштамом: «Поэзия – плуг, взрывающий время так, что глубинные слои времени, его чернозем, оказываются сверху». Художник, тоскуя по прошлому, не довольствуясь сегодняшним днем, жаждет целины времени. Нечто сходное писал Жорж Пуле о Бодлере:
…Создается впечатление необыкновенного взаимопроникновения всех частей пережитого времени. Как взгляд одним махом, свободно обозревает все пространство, которое простирается перед ним, так духовное око видит вокруг себя развернутые обширные страны прожитой жизни. Все эпохи взаимосвязаны, соприкасаются, аукаются, продолжают одна другую в отзвуках.
Для поэта время многолико: и диктатор, и гнусный старик, и неумолимая жизнь, и носитель Благой Вести, и погонщик:
О, да! Время снова явилось. Время вновь теперь властно здесь правит; и вместе с гнусным стариком вернулась вся его дьявольская свита: Воспоминаний, Сожалений, Судорог, Томлений, Страхов, Кошмаров, Гнева и Неврозов.
Поверьте, что секунды теперь отчеканиваются громко и торжественно, и каждая из них, слетая с маятника, говорит: «Я – Жизнь, невыносимая, неумолимая Жизнь!»
Есть только одна секунда в человеческой жизни, которой суждено принести Благую Весть, единственную Благую Весть, наводящую на каждого неизъяснимый ужас.