Я на бегу сорвал рубашку, отбросил ее в сторону и привел в действие амулет, позволявший мне на бегу стать филином. Мои руки превратились в крылья, ноги втянулись в тело, оставив джинсы и сандалии валяться на дороге. Я не упал и не сгорел, никто не видел, как я это сделал, в том числе ведьма, поэтому я решил, что идея была удачной.
Мощно работая крыльями, чтобы набрать высоту, я свернул на северо-восток, чтобы догнать ведьму, которая уже мчалась на север по Рузвельт.
Я обнаружил ее, как только поднялся над последними крышами 10 Плейс. Ведьма продолжала бежать посередине дороги. Я поднялся еще выше, чтобы она меня не заметила боковым зрением, и теперь летел в мертвой зоне, но видел, как она оглянулась, чтобы проверить, продолжаю ли я ее преследовать. Она не знала, что я приближался сверху, и я устремился к ней, когда она поравнялась с домом вдовы Макдонаг, который оставался слева. Я не сводил глаз с цели, поэтому не знал, сидит ли вдова на крыльце.
Ведьма не увидела тени, когда я начал снижаться, но услышала шелест моих крыльев, когда я начал их складывать, однако было уже слишком поздно. Мои когти вцепились ей в голову, я изо всех сил дернулся вправо, она закричала и нырнула в сторону. В моих когтях остался клок ее волос, более чем достаточно для меня – или Малины, – чтобы сотворить какую-нибудь гадость.
Но сначала нужно было сбежать. Ведьма почти сразу поняла, что произошло: обычные филины не атакуют бегущих людей, чтобы вырвать у них клок волос для своих гнезд. Она знала, что это я и что мне по силам сделать с прядью ее волос. Она остановилась и швырнула в меня немецкое проклятье – с тем же результатом, что и прежде. Мой амулет сильно ударил меня в грудь, и я потерял ориентировку. Я отчаянно махал крыльями, пытаясь восстановить равновесие, но до земли оставалось совсем немного, и я понял, что не сумею остановить падение и оно окажется достаточно жестким, чтобы сломать мои слабые птичьи кости, если я ничего не сделаю.
Я поспешно избавился от формы филина, рухнул на асфальт уже в человеческой форме, и мне пришлось прокатиться по нему, оставляя куски своей кожи. И я не смог удержать волосы ведьмы ногами – задача была безнадежной. Она выдала новое проклятье, и от очередного удара амулета я задохнулся. Я решил, что с меня вполне достаточно.
Я продолжал катиться по дороге после падения, пока мое обнаженное тело не оказалось на лужайке ближайшего дома. Я погрузил пальцы в траву, но успел получить лишь малую толику энергии для медвежьего амулета, когда меня схватили за волосы и вытащили на улицу.
Вместо того чтобы оказывать сопротивление и пытаться вырваться, я сделал заднее сальто. Мой неожиданный маневр вынудил ведьму отпустить меня, потому что ее правая рука не смогла удержать весь мой вес после мощного толчка ногами. Я приземлился на задницу, тут же вскочил, расправил плечи и занял защитную стойку – и обнаружил, что мне противостоит не одна ведьма, а две. Откуда взялась вторая?
Я стоял спиной к дому вдовы, ведьмы перекрывали мне доступ к лужайке. Теперь они выглядели иначе – дьявольский ореол был приглушен, и я видел их черты сквозь зеленый туман очков фейри, из чего сделал вывод, что они стали видимыми для обычных людей, и снял очки, чтобы наблюдать за ними в обычном спектре.
Они выглядели так, словно хотели походить на Пэт Бенатар[64]. Или Джоан Джетт[65]. Обтягивающие брюки из черной кожи, сапожки до середины икры и черные кофточки с тонкими бретельками, которые едва удерживали эпические груди, какие можно найти разве что в комиксах. Обе скалили белые зубы, а их волосы были щедро залиты лаком. Та, которую я преследовал, была блондинкой. Вторая оказалась брюнеткой.
Естественно, я видел лишь косметический фасад. Как Малина и ее ковен, немецкие ведьмы прятали свой истинный возраст при помощи колдовства. Но, в отличие от Малины и ее ковена, у меня не было ни малейших сомнений в их зловредных намерениях; в едва заметных морщинах вокруг глаз пряталась жестокость, тонкие губы улыбались лишь при виде боли других людей. Die Töchter des dritten Hauses пытались убить меня во время Второй мировой войны, теперь же охотились не только за мной, но и за Грануаль.
Я услышал приближающийся вой полицейских сирен, и мне стало интересно, кто их вызвал – Грануаль или кто-то другой? Пока мы наблюдали друг за другом, выискивая слабое место для нанесения удара, уязвимое место образовалось у меня за спиной.
– Аттикус? Неужели я смотрю на тебя или сюда заявился голый бродяга? – крикнула вдова с крыльца.