– Да.
– Так ты поэтому со мной развелась?
– Ты же знаешь, что да.
– А не потому, что я… Ну, если обобщить… козел?
– И поэтому тоже, – ее губы задергались.
– Селин…
– Я не хочу об этом говорить, – она поднялась. – Мне нужно работать. И именно этим я и собираюсь заняться. Принести тебе еще чаю со льдом?
Рене покачала головой. Он тоже встал, положил на стол пять евро и ушел.
Глава 34
Солнце уже почти село, когда Оливер и Имоджен приехали в Ондо. Он остановил машину на набережной ненадолго, так, чтобы они могли полюбоваться розоватым и золотистым свечением неба на горизонте, а затем свернул в город.
– Я знаю, день получился длинный, – сказал он. – Но ты не хочешь заехать на виллу «Мартин», выпить на посошок?
Имоджен устала, но назавтра ей не надо было рано вставать. И ей впервые за все время с момента побега не хотелось оставаться в одиночестве. Не потому, что она боялась одиночества: просто ей хотелось разделить радость уходящего дня с кем-то. А с Оливером, если не считать неловкого момента, когда он коснулся пальцем ее щеки, оказалось очень легко. Он разговаривал с ней, а не при ней. Дал ей почувствовать, что ему интересно ее мнение. Рядом с ним ей было невероятно спокойно. И поэтому, несмотря на свои опасения слишком сблизиться с ним, она согласилась заехать на виллу «Мартин» и выпить.
– Наверное, Жиль дома, – сказал Оливер, когда ворота открылись, и стало видно, что в доме горит свет. – Он говорил, что приедет на несколько дней. Надеюсь, он не превратил опять кухню в грязный притон!
Но, когда они вышли их машины и пошли к дому, Имоджен и Оливер увидели, что на террасе в окружении свечей с ароматом лимона сидит не Жиль – им навстречу из кресла-качалки поднялась Люси Делиссандж собственной персоной.
– Маман! – Оливер поцеловал ее в щеку. – Какой сюрприз! Я рад тебя видеть.
– Мне надоело сидеть в офисе, и я решила, что успеваю на утренний поезд, – сказала она. – Нет лучшего способа путешествия. Как ты съездил к Полю Урдьену?
– Ты проделала весь этот путь из Парижа, чтобы меня проверить?
– Конечно, нет, – сказала она. – Просто у меня не запланировано никаких встреч до следующей недели, вот я и решила, что будет славно приехать сюда на пару деньков.
– Да я просто дразнюсь, – ответил Оливер. – С Полем все прошло хорошо.
– Рада слышать. Я думала, ты будешь дома пораньше.
– Мы… задержались.
– Разумеется… – Люси перевела взгляд с Оливера на Имоджен и обратно.
– Маман, это Имоджен, – Оливер слегка приобнял Имоджен и подтолкнул ее вперед. – Имоджен Вейр.
– Имоджен?! La petite Imogen[41]?! Здесь, в Ондо? Поверить не могу! – Люси уставилась на Имоджен в полнейшем изумлении. – О, моя дорогая, я так часто думала о тебе все эти годы!
– Здравствуйте, мадам, – проговорила Имоджен.
– Да не мадамкай ты мне! – воскликнула Люси. Она вскочила и раскрыла Имоджен объятия. – Иди же сюда! Поздоровайся как следует!
Имоджен сделала шаг вперед, и Люси обняла ее, прижала к себе и снова и снова повторяла, как она рада ее видеть.
– Так ты вернулась, чтобы нас навестить? Да? – в свете свечей глаза Люси блестели. – Я так рада, что ты приехала. Оливер, ну почему ты мне не сказал, что она здесь? Где ты остановилась, Имоджен? Ты должна переехать к нам. Я настаиваю!
Имоджен слегка отстранилась, высвободилась из объятий Люси и удостоверилась, что ее испачканное маслом платье не оставило следов на элегантной светлой юбке хозяйки.
– Я тоже очень рада вас видеть, мадам. Извините, но всегда воспринимала вас именно как мадам.
– Ты можешь называть меня Люси, а то я начинаю чувствовать себя престарелой матроной из Парижа, – снова сказала Люси. – Пойдем же. Садись. Расскажи мне все. Как вы поживаете? Как мама?
– Я принесу бокалы и бутылку, – сказал Оливер.
– Да, будь так любезен. Мы должны отметить приезд Имоджен! – улыбнулась Люси и показала ей на кресло рядом с собой. – Итак, малышка, что происходило в твоей жизни?
Имоджен подождала, пока вернется Оливер, и только потом рассказала историю своего возвращения в Ирландию, замужества Кэрол и ее смертельной болезни.
– О нет… – в глазах Люси появилось выражение неподдельной печали. – Как же это грустно, очень жаль.
– Мне тоже очень жаль, – у Имоджен наконец появилась возможность сказать необходимое. – То, что сделала моя мама по отношению к вам, было очень плохо, и мне всегда было стыдно за то, что она предала вас.
Люси смотрела на нее поверх бокала, который поднесла к губам: «Ты считаешь, что твоя мать меня предала?»
– Конечно. Она же была вашей прислугой, вы всегда так хорошо к нам относились. А она совершила неосмотрительность, – слова сами вырвались у Имоджен.