– Восхищен, – сказал он. – Вы очень сильная женщина.
– На самом деле не очень, – возразила она.
– Вы смогли восстать из пепла после ужасных событий. Начали новую жизнь в новой стране. Потрясающе.
Она улыбнулась.
– Но у вас совсем нет времени на развлечения, – заметил он. – Вы говорили обо всем, что делаете по дому, о том, как воспитываете Имоджен, но ничего о себе.
– На себя у меня нет времени.
– Вы должны найти на себя время, – сказал Денис. – Это очень важно.
– Что для меня действительно важно – это убрать все вот это, – Кэрол встала и собрала чашки со стола, поставив их в посудомойку.
Когда она повернулась обратно, Денис стоял прямо за ней. Сапог он с ноги снял.
– Настало время снова начать жить, Кэрол, – сказал он.
– Я…
Он убрал прядь волос с ее лица и провел ладонью по щеке – там, где чуть раньше стер пятно от пыли.
– Месье Делиссандж…
– Расслабься, – велел он и поцеловал ее.
Кэрол не собиралась становиться любовницей Дениса Делиссанджа. И все же это произошло. За четыре дня, которые они провели вместе на вилле «Мартин», они занимались любовью столько раз, что Кэрол потеряла им счет. И это была именно любовь, говорила она себе каждую ночь, когда проскальзывала тихонечко к себе в спальню рано утром, чтобы Имоджен не заметила, что ее не было ночью. Это была именно любовь, потому что это было так прекрасно и так восхитительно, и потому что Денис сказал, что любит ее. И она любила его, хотя и понимала, что это все невозможно и немыслимо.
Конечно, она чувствовала вину перед Люси. Она считала мадам подругой. Но Денис разозлился, когда она сказала ему об этом накануне его возвращения в Париж.
– Вы общаетесь по-дружески, но она не подруга тебе, – объяснил он. – И ты ее не предаешь. Люси – разумный человек. И она знает, что брак это не an affaire[18].
– А у нас тогда an affair? – спросила Кэрол.
– Если тебе нравится использовать это слово, – Денис прижал ее к себе покрепче. – Ты и я – нам хорошо вместе, Кэрол.
– Лучше, чем тебе с Люси?
Он посмотрел на нее в темноте.
– В каком-то смысле, что делает наши отношения чем-то большим, чем просто affaire.
– Ты ведь не планируешь уйти от нее, не так ли?
– Ты и сама не хотела бы, чтобы я это сделал.
Было глупо даже надеяться даже на мгновение, что он может.
– Конечно, не хотела бы, – и она положила голову ему на грудь.
– Хорошо, – кивнул он. – Не надо разрушать то, что у нас есть.
И только пробравшись на цыпочках в свою спальню, она вдруг подумала: а что, черт возьми, у меня есть?
Глава 15
В Дублине Винс решил, что ему стоит все-таки поднять больший шум вокруг исчезновения Имоджен. Не надо было слушать Шону, и полицию, и ту бабу из «Пропавших родственников», не надо было позволять им убедить его, что его жене нужно только время. Надо было обратиться в газеты и раздуть из всего этого большую историю, которая заставила бы полицию шевелиться и хоть что-то предпринять, а не убеждать его, что она сбежала сама, не сказав ему ни слова.
Соседи начали задавать вопросы. Сэйди Харрис, живущая в соседнем доме, заметила, что давно не видела Имоджен, и поинтересовалась, не уехала ли та. Винс буркнул в ответ что-то насчет работы во Франции, и Сэйди сказала, что это же замечательно и что она надеется, он здесь один справится. И он довольно долго не мог выбрать, что ему сказать: то ли воспользоваться добротой Сэйди и пожаловаться, что на самом деле он совсем не справляется, и тогда можно рассчитывать на соседское приглашение на ужин, то ли взять и резануть правду-матку, сообщив, что Имоджен сбежала от него, не сказав ни слова, и таким образом получить еще больше сочувствия и гарантированное приглашение на ужин.
В конце концов он никому ничего не сказал, не мог сказать, что она ушла от него. И потом, она ведь не навсегда ушла. Очень скоро она вернется, виноватая и раскаивающаяся в том, что причинила ему боль. Она ведь не сможет жить без него… И она всегда была полна искреннего раскаяния после того, как делала какую-нибудь глупость. А сейчас это была самая огромная глупость, какую она когда-либо совершала, и тот факт, что это была глупость спланированная, просто выводил его из себя. Он же думал, что знает ее, не мог поверить в то, что ничего не замечал, не видел, как зреет в ней этот замысел. Как давно она начала это планировать, спрашивал он себя, открывая ноутбук. Как часто сидела она рядом с ним в гостиной, думая о побеге? Как часто, притворяясь, что слушает его, на самом деле планировала уйти от него? И как удалось ей сохранить это ото всех в тайне? Скорее всего кому-то она все-таки рассказала, просто этот кто-то был не Шона Иган.