— Товарищ майор, разрешите идти? — громко спросил Горунов.
— Минутку, — ответил Соловьев, — пойдем вместе.
Орудия двигались. Дистанция между ними достигла сотни шагов. Командир 7-й батареи, лейтенант Полячков, за которым шло 1-е орудие, поравнялся с регулировщиком саперов и, миновав белый столбик перил, ступил на мост. Следом за 7-й двинулась 8-я батарея.
Тяжелые орудия раскачивали насыпь. Колебания чувствовались на лугу. Дрожал под ногами грунт.
Мост приковал к себе внимание, я услышал глухой тяжелый рокот, доносившийся со стороны города.
— Над третьим... высота две тысячи... направление... скорость... — разносились задорные выкрики зенитчиков с поста ВНОС [5].
На фоне белых облаков плыли «юнкерсы». Из-за горизонта являлись все новые и новые группы, широким веером охватывая небо. Все притихли.
— Что-то будет? — неуверенно проговорил Варавин.
— Да... много их... — констатировал лейтенант Чубуков, — со всех сторон...
— Ну не со всех, на востоке нет, — возразил, вытирая струившийся по лицу пот, старший лейтенант Азаренко. — А не так уж много... Не больше сотни... Впрочем, не будем считать, это дело зенитчиков.
— Над нашими головами бывало и побольше, — стараясь поддержать оптимизм, напомнил Юшко. — Но, кажется, дело будет жарким, смотрите, как идут... как идут, мерзавцы... будто на учениях.
На позиции зенитчиков лихорадочно кипела работа. Отовсюду неслись команды. А на мосту, вслед за одинокой фигуркой командира, медленно двигалось орудие.
Гул моторов усиливался, сжимал и заставлял вибрировать сырой неподвижный болотный воздух. Большая часть командиров разошлась по укрытиям. Остались лишь наши и те, кто был с комендантом переправы. Майор Соловьев громко сказал:
— Ну вот, кажется, все становится на свои места... Настил меня не беспокоит... выдержали бы сваи... Теперь я должен идти, — он протянул руку в сторону 7-й батареи.
— Подождите... после налета... — проговорил комендант переправы.
— Думаю, «юнкерсы» не начнут, пока я не займу свое место... Товарищ полковник, разрешите идти, — щелкнул каблуками командир полка.
— Переждать не хотите? Ну что ж... Желаю удачи... Майор Соловьев уже не слышал слов коменданта.
— Командный состав двести тридцать первого КАП, — на ходу звонко выкрикнул он, — по местам!
«Юнкерсы» в нижнем эшелоне переходили в пике. Взвыли сирены. Загрохотали зенитки. Придерживая планшетку, быстрыми, упругими шагами двигался впереди старший лейтенант Рева. Рядом — командиры батарей и один из саперов. Справа ровной цепью бежали командиры из 1-го дивизиона.
Многие уже достигли насыпи. Вслед за Варавиным я карабкался по откосу, когда услышал вой бомб. Мелькнула тень самолета. Тяжкий, оглушительный удар потряс землю. И снова вой. Сверкнуло пламя, бомба разорвалась ниже моста, выбросив высоко фонтаны припятской воды.
А со стороны города подходили новые стаи «юнкерсов». Некоторые носились над самыми крышами, другие — выше. Это были Ю-87. Не менее полусотни Ю-88 держались на высоте одной-двух тысяч метров.
Зенитные батареи вели беглый огонь. Над рекой образовалось серое дымное покрывало. Беспрерывно вспыхивали факелы орудийных выстрелов.
Среди хаотического воя и грохота неожиданно ударил раскат грома. Около трех десятков Ю-88 одновременно сбросили бомбы на огневые позиции зенитчиков. Восточный берег исчез в тучах земли и дыма.
Количество Ю-87, штурмовавших мост, увеличивалось. Над рекой кружилась невообразимая карусель. В одиночку и группами «юнкерсы» пикировали с разных направлений, взмывали в небо и с оглушительным ревом стремительно неслись вниз.
Огонь зенитчиков на левом берегу не ослабевал. Особенно удачно ложились очереди 76-миллиметровых батарей. Белые бутоны разрывов то и дело вспыхивали близ самолетов. Над мостом выходивший из пике «юнкерс» неожиданно распался на части. Спустя мгновение прямое попадание настигло другой самолет. Он пролетел над дамбой, волоча за собой черный шлейф, и скрылся за крышами.
Очередной маневр «юнкерсов» вынудил зенитчиков перенести огонь к спуску. Скорострельные 37-миллиметровые батареи вели огонь беспрерывно. Кроваво-красные трассы очередей образовывали в небе гигантскую сеть, плотно ограждавшую мост. Но справа она имела немного нитей и была довольно жидкой.
Варавин, бежавший рядом, неожиданно споткнулся. Я хотел поддержать его, но сильный толчок отвлек меня. В бедро ударил булыжник, расколотый осколком.
Огонь зенитчиков не ослабевал. Завывавший над головой «юнкерс» рухнул в прибрежные заросли. Другой, прошитый очередью МЗА, стал быстро терять высоту, внезапно повернул, исчез в дыму за островом.
«Юнкерсов» действительно было не менее сотни. Носились каруселью один за другим, пикировали, бросали бомбы, поливая мост и улицы очередями из пулеметов и пушек. Над перилами взлетели, кувыркаясь, доски. Неужели попадание в настил?
— Смотрите! Прямое попадание! — произнес испуганно Варавин.
Средние пролеты были видны довольно хорошо. «Юнкерс», достигший попадания, вышел из пике, лениво лег на крыло и отвернул в сторону. А по настилу невозмутимо двигалась человеческая фигура. Командир полка. В полусотне шагов перед ним шло замыкающее орудие 7-й батареи.
Прогрохотал близкий разрыв, я потерял Варавина. Но не надолго. Варавин был у орудий.
— Ложитесь, — крикнул он, указывая на стенку, где укрылся.
Вой бомб заставил всех прижаться к земле. Ударили осколки. Накатилась пыль. Бомбы разорвались правее спуска. На дамбе полыхало пламя. 9-я батарея прекратила движение. Но остановка длилась не более минуты. Замыкающее орудие обогнуло пылавшую машину и двинулось дальше.
Теперь «юнкерсы» пикировали двумя встречными потоками. Вслед за первым прямым попаданием произошло второе, затем — третье. Мост каким-то образом держался. Невероятно.
— Они хитрецы... Похоже, бомбы о фугасной установкой взрывателя... прошли настил... потом взрываются... Я наблюдаю третье прямое попадание... отскакивают доски, — проговорил Варавин, отложив в сторону винтовку. Он стрелял по самолетам.
* * *
В дни своих успехов, в 1941 году, немцы прибегали к подобным приемам, стремились парализовать наши войска в районах переправ. После войны я проходил службу в оккупационных войсках в Австрии. Мой знакомый австрийский гражданин Ойген Латколик из города Цветл, в прошлом пилот Ю-87, обер-лейтенант люфтваффе, оказалось, участвовал в налетах на Чернобыльский мост. Посмеиваясь, Латколик признал, что такая практика имела место во Франции и на восточном фронте в начале войны. Позже немцы стали менее расчетливы и уже не заботились о том, чтобы сохранить мосты, которыми еще пользовались наши войска.
* * *
Прошло пять минут. Число «юнкерсов» стало уменьшаться. Ушли группы, бомбившие с горизонтального полета. Остались только Ю-87. Но огонь зенитчиков вынуждал их к осторожности. «Юнкерсы» могли заходить на цель только со стороны города, под прикрытием бугра.
Зенитчики сбили еще один самолет. «Юнкерсы» обрушились на спуск и примыкавшие к нему улицы. Загорелся дом, рядом вспыхнула машина. Пламя охватило разрушенные строения, за которыми я укрывался.
Повалил дым. Становилось жарко. Сверху сыпались черный пепел, головешки.
— Нужно убрать третье и четвертое орудия. Я отвел людей... — крикнул Васильев.
Пламя угрожало не только домам, где стояли его орудия, но и 1-му огневому взводу. Я доложил Варавину. Он менял обойму.
— С места не двигаться!.. Чем занять расчеты? Огонь тушить, смотреть за сигналами!..
Дым служил неплохой маскировкой. Но пламя уже подползало к тягачам. Тяжело дышать. Как тушить, когда огонь уже лизал соломенную крышу и вихрился внутри, за стенами. Люди неохотно оставляли свои укрытия.
— Ну? — отложил винтовку Варавин. — Поторапливайте пожарников! Бревна растаскивайте... Все к среднему дому!.. Живо! Живо!
Под дружным напором орудийных номеров стена рухнула. Рассыпались искры, пламя ползло понизу и не отпугивало людей. Но два орудия все же пришлось передвинуть.
5
ВНОС — пост воздушного наблюдения, оповещения и связи, один из элементов боевого порядка зенитной батареи. —