Ступень в бессмертие
Тропинка неожиданно оборвалась. Впереди круглой чашей сверкало прозрачное озерко. По краю шумели густые камыши. Нерешительно переминаясь, проводник — штабной телефонист дивизиона — виновато оглядывался.
Мы могли опоздать. Подобных вещей начальники не любят.
Варавин пожурил телефониста, извлек из планшетки свою двухсоттысячную карту и решительно повернул обратно. Мы двигались скорым шагом и через полчаса вышли к песчаным курганам, каких немало на берегу Днепра. На ближнем из них обосновался командный пункт командира 2-го дивизиона. Патрулировавшие подступы дозорные направили нас к блиндажу, оборудованному у подножия кургана.
Это было просторное помещение с бревенчатыми стенами и потолками из толстых неошкуренных сосен, освещенное небольшими лампочками с провисшей проводкой. Судя по глубине последнего участка хода сообщения, перекрытие имело толщину не менее десяти метров.
После трех месяцев, проведенных под открытым небом, атмосфера блиндажа стесняет, чересчур уж мрачно. В конусах света, который излучали лампы, за грубыми, наспех сколоченными столами рассаживались вызванные на совещание командиры и начальники из батарей и. штаба дивизиона. Штабные писари развешивали по стенам схемы и карты. В дальнем углу работали на планшетах топографы. Переговаривались у своих аппаратов телефонисты.
Едва начал затихать шум приветствий, вызванный нашим прибытием, вошел командир дивизиона. Старший лейтенант Юшко подал команду. Но, кажется, он отвык от казарменной службы. Слова рапорта вызвали раскачивание схем на стенах. Старший лейтенант Рева улыбался. Прошел к столу, начал говорить:
— Товарищи командиры и начальники! Находясь здесь, с потолком над головой, вы имеете возможность представить себе наше ближайшее будущее. Подобные сооружения соответствующего объема и профиля необходимо построить для каждого отделения и расчета. Но об этом я скажу позже... А сейчас... обстановка. Немцы своими передовыми частями вышли к Припяти у Чернобыля и южнее его начали накапливать силы. На двести тридцать первый КАП возлагается прикрытие Днепра на участке от впадения Припяти и вниз по течению. Фронт... тридцать пять километров. На всем протяжении устанавливается беспрерывное наблюдение. Задача... огнем с закрытых позиций воспретить противнику форсирование реки. Плоты, лодки, паромы... все, что появляется на воде, немедленно отправлять ко дну. Участок второго дивизиона, — он поднял указку к схеме, — справа... навигационный знак у слияния Припяти с Днепром, слева... на северной окраине села Домантовка... заброшенное строение. Фронт... двенадцать километров. Топопривязку элементов боевых порядков и организацию сопряженного наблюдения [9]закончить сегодня к восемнадцати ноль. К этому времени назначается готовность батарей к выполнению огневых задач в пределах их основных секторов. С восемнадцати ноль дивизион начинает пристрелку рубежей ПЗО и НЗО и заканчивает ее к двадцати ноль. С двадцати тридцати наступает готовность второго дивизиона к решению огневых задач в пределах отведенного участка в полном объеме. Затем дивизион привлекается к участию в пристрелке целей в составе полка по особому плану. К выполнению задачи наш поли приступает с двадцати четырех часов.
Командир дивизиона остановился на требованиях по организации артиллерийской разведки:
— ...штабу полка не удалось связаться с частями на западном берегу Днепра. Нет также сколько-нибудь полных сведений о противнике. С какой стороны ждать? Когда? Каковы его силы? Пехоты с нами нет... — вернувшись к общей обстановке, командир дивизиона сделал обзор боевых действий за последний месяц. Потом стал говорить о положении на рубеже Днепра севернее Киева. — В последнее время наши части отходили. С этим теперь покончено... В соответствии с приказом командующего пятой армией войска переходят к жесткой обороне... Ее основу составляет система полевых инженерных сооружений, возводимых на восточном берегу Днепра. Строительство оборонительных позиций начинается по мере подхода войск... есть указания и относительно боевых порядков артиллерии. Оборудование ОП включает следующие элементы: орудийные окопы, ниши под боеприпасы, укрытия для расчетов по типу щелей с перекрытием не менее чем в два-три наката, блиндажи для жилья, окопы для тягачей. На командных и наблюдательных пунктах накаты возводятся на всех сооружениях. Работы производить скрыто, особенно в районах НП, и тщательно маскировать... Нужно всегда помнить, что живучесть наших батарей зависит, как бы это ни было мало в сравнении с дисциплиной и духом личного состава, также и от глубины окопов и их прочности. Я смотрел вместе с начальником штаба позиции пятой батареи и должен отметить, что личный состав сделал много...
Рева умолк, отвлеченный шумом в дальнем углу блиндажа. Послышался стук, упал телефонный аппарат. Один из телефонистов бросился к выходу, другой полез под стол. Что-то щелкнуло, испуганный голос крикнул:
— Товарищ старший лейтенант, граната!
Раздался взрыв. Свет погас. Стало темно. С потолка сыпался песок. Слышались стоны.
Часть присутствующих оставила свои места. Командиру дивизиона пришлось повысить голос, чтобы водворить порядок. Потом зажглась лампа. Старший лейтенант Юшко послал за фельдшером.
В блиндаже стоял полумрак. Тусклый свет лампы едва пробивался сквозь дым, заполнивший помещение. Командир дивизиона объявил перерыв. Участники совещания стали выходить наружу.
Младший лейтенант Устимович угощал папиросами собравшихся вокруг командиров. Всех волновал взрыв ручной гранаты.
— Вот как бывает... из-за неумения обращаться с оружием, — произнес Устимович.
— Да... — подтвердил, раскуривая папиросу, Миронов. — Солдат не знает, где его подстережет смерть... в бою или на собрании под землей... Мой старшина тоже получил гранаты... выдать всему личному составу... У вас есть приказание об этом? — спросил он Варавина.
— Да, — отвечал Варавин, — но я подожду... сначала нужно ознакомить людей с устройством и правилами обращения.
— Ручная граната... а сколько, дыма! — продолжал Устимович. — Из дверного проема валит, как из трубы... ну и оружие...
В ходе сообщения появился старший лейтенант Азаренко. Следом за ним шел, поддерживаемый санинструктором, начальник связи дивизиона лейтенант Чубуков. Он сидел на последней скамейке и был легко ранен.
— Как это случилось? — спросил Миронов.
— Провались сквозь землю... эти чурбаны из пополнения... От скуки, представляете? Вертел в руках гранату, пока не сорвал предохранительную чеку, — ругаясь, говорил Азаренко, — растерялся, негодяй, струсил. Говорят, чуть было не бросил... подоспел топограф и вырвал из рук у него гранату. До двери далеко и он.., бедняга... прижал ее... чужую смерть... к груди. Герой... жаль... не услышит он моих слов...
Показались носилки. На первых громко стонал раненый. А следом несли другие, на которых лежал, закрытый шинелью, солдат-топограф, пожертвовавший жизнью во имя других. Все застыли в молчании. Руки поднесены к пилоткам. Носилки с телом героя, провожаемые взглядами командиров, скрылись за курганом.
— Поторопился Чубуков раздать гранаты... негде хранить, — продолжал Азаренко, — и никто не поинтересовался, знают ли люди, как обращаться с ними.
Азаренко говорил, поглядывая на виновника происшествия, телефониста старшего возраста, который стоял поодаль, бледный и растерянный, уже без ремня [10], под охраной другого телефониста. Вряд ли здесь был умысел. Скорее всего — невежество.
Перерыв закончился. Запах дыма в блиндаже еще не выветрился, но света было достаточно. В углу писари удаляли со стены следы крови. Обращаясь к старшему лейтенанту Юшко, командир дивизиона сказал:
9
СНД — сопряженное наблюдение дивизиона — один из методов наблюдения за полем боя и засечки целей в артиллерии. —