Со мной шли два телефониста и разведчик. На пути — позиция зенитных пулеметов. Сержант с голубыми петлицами десантника курил, сидя на бруствере. Расчет занимался тем же, что и люди на НП, — подправлял стенки окопа, маскировку. Над стволами неостывших пулеметов струились испарения.
Большую часть расстояния пришлось бежать. У меня осталось десять минут в запасе. Но этого времени не хватило, чтобы найти старшего лейтенанта Пономарева. Ни под деревьями, ни там, где прежде стояли два стога, — у выжженных пятен — ни Пономарева и никого из своих не было.
Только закончилась бомбежка. Возможно, что-нибудь случилось? Беспрерывно обстрелы.v Что делать дальше? Продолжать поиски... ждать?
Опять «юнкерсы»! Носились над курганами, сбрасывали бомбы, стреляли из пулеметов. Бомбежка захватила ту часть поля боя, которую занимали подразделения 62-й стрелковой дивизии.
Я пошел дальше. Траншея. Караульный охранял командный пункт командира 204-й воздушно-десантной бригады. Десантник знает о ПНП? 231-й КАП поддерживает подразделения этой бригады.
Длинный ход сообщения еще не был очищен от завалов. В ячейке находился старший лейтенант, он говорил по телефону. Я напал на след ПНП, но оказалось, что это не так.
— Двести тридцать первый КАП?.. ПНП?.. Подождите, — старший лейтенант вышел, вернулся.
— Пойдемте! Задачу вам поставит командир бригады. Задачу? Я ищу ПНП. Десантник промолчал. Следом за ним я вошел в ответвление, где находился капитан — энергичного вида, черные глаза, оливковая кожа лица. Он бросил быстрый взгляд на мои петлицы.
— Двести тридцать первый КАП? Где ваш командир? Я стал объяснять положение.
— Хорошо, артиллеристы быстро собрались, — капитан говорил с кавказским акцентом, — сейчас же найдите их пункты, налаживайте связь... Времени мало.
ПНП должен организовать старший лейтенант Пономарев. Я назначен от 2-го дивизиона в его распоряжение. Срок, указанный мне, истек. Не могли бы командиры-десантники сказать, что им известно о ПНП 231-го КАП? Имеют они связь с артиллерийскими частями?
В ячейку торопливо вошел десантник и доложил, что прибыл сто второй. Капитан вместе со старшим лейтенантом направился к выходу. По-видимому, прибыл старший начальник. Я остался один. Время 13.10. В ячейке рядом лейтенант возился с телефонным аппаратом. Я повторил вопрос.
— Связь с артиллеристами... была... стреляют тяжелыми... ваши... может, другие какие... не ручаюсь, — он крикнул телефонистам: — Ответил батальон? Сейчас узнаем.
Нарушенная бомбежкой связь еще не была налажена. Ждать дальше нельзя. Я повернул к выходу из траншеи и услышал голос Пономарева:
— Разве вам не указано место сбора? Где представители других дивизионов?
Следом за Пономаревым телефонисты тянут кабель. Оказывается, кабель порван во время налета. Связь на РБМ [25]не ладилась, немцы стали глушить рабочую частоту. Поэтому Пономарев задержался.
— Товарищ лейтенант, вы старший ... начинайте оборудование передового НП немедленно... Тот курган видите? Сколько у вас людей? Отрыть щели, поставить маскировку... организуйте наблюдение... в секторе... слева... готовность... пятнадцать минут. Все!
Под курганом в зарослях находился лейтенант Обушный — начальник связи полка. С ним девять человек — связисты, разведчики, топографы. И всего три лопаты.
На склоне — две воронки от бомб. Одну можно удлинить. Обушный принялся за работу.
Стереотруба развернута. Разведчики начали наблюдение. Вычислители готовили огневой планшет.
В северо-восточном направлении видны населенный пункт, курганы, покрытые зарослями, кажется, передний край, в глубине, на отдельных участках — течение Десны. Все, что находилось между рекой и передним краем, и было немецким плацдармом.
Греет полуденное солнце. Полно мух. В застывшем горячем воздухе повисло серое облако бризантного разрыва. На расстоянии 500–700 шагов среди окопов десантников ложатся мины.
Со стороны Анисова вела огонь батарея. Снаряды на излете воют и раскатисто рвутся, у подножия холма стоит густой дым.
В неглубоких окопах, разбросанных вокруг ПНП, изнывают от жары десантники. Они поднимают вспотевшие лица, оглядываются, привлеченные появлением наших людей.
— Соседи? — спросил лейтенант из ближней ячейки.
— Да... — ответил Обушный, — здесь оборудуемся... нет ли лопаток?..
Лейтенант-парашютист позвал сержанта. Тот принес дюжину малых саперных лопаток.
— ...Вернете... без этих штук плохо, — сержант с шумом бросил лопаты.
Люди работают не поднимая головы. Обушный поочередно подходил к двум телефонам, кому-то докладывал, просил.
Разведчик-наблюдатель обнаружил группу немецких пехотинцев, признаки траншей. Я наблюдал передний край на двух участках, а дальше? Нужно переговорить с парашютистами. Они ходили в атаку и, верно, знакомы с расположением огневых средств немцев?..
Сведения парашютистов оказались довольно скудными. Лейтенант мог назвать позицию одного пулемета, стрелковую ячейку. Не мог бы лейтенант подняться на ПНП?
Явился еще один лейтенант-парашютист. Командир роты. Он согласился, подошел к стереотрубе.
— Немцы занимают высоты, — лейтенант указал на холмы, которые возвышались на северо-востоке.
Где проходит передний край противника на участке 2-го батальона парашютистов?
— ...Справа... воронки, влево на курган. Фронт около километра... а дальше?
— Стог сена и прямо к лесу...
Я не находил в указанном секторе примет черты, которая разделяла стороны. Лейтенант развернул свою карту. Передний край, боевые порядки подразделений 204-й ВДБр обозначены на карте командира роты так же, как и на моей.
— Сейчас не до карт, — лейтенант собрался уходить. Одну минутку. Кто занимает курган в центре участка? — Вчера четвертая рота захватила... фрицы отбили. Ну, а положение как тут?
— Покоя нет от минометов... бьет артиллерия с того берега. С утра бомбежки. Первый батальон отразил две атаки... — парашютист вернулся к стереотрубе. — Два часа назад наши артиллеристы искупали фрицев... на самой середине реки потопили паром. Все, что на нем было, пошло ко дну.
Парашютист показал расположение двух рот, которые ходили в атаку. Посетовав на «музыкантов», невидимые минометы и начальство, предъявлявшее непомерные, по мнению лейтенанта, требования к малочисленным и ослабленным в боях десантникам, он ушел.
Оборудование ПНП продолжалось. Слышен вой помех в наушниках РБМ.
Пришел Пономарев. Следом за ним два лейтенанта — представители 1-го и 3-го дивизионов. Фамилия одного Васецкий. Телефонисты принесли катушку кабеля, позаимствованную у парашютистов.
— Покажите карту, — Пономарев слушал сведения о противнике. — Почему не уточнил передний край?
У парашютистов не определена линия переднего края. Я смотрел карту командира 5-й роты. Пономарев не стал слушать.
— ...Через сорок минут начинается артподготовка. Засеченные цели немедленно передать в дивизион, пусть начинают пристрелку... Представители первого и третьего дивизионов!.. — повернулся он к лейтенантам.
Начался огневой налет. Разрывы накрыли ПНП, позиции десантников, бригадный КП под деревьями. Редкий кустарник почти не скрывал окопы. Многие мины рвались в воздухе от соприкосновения с ветками. Осколки разлетались в стороны.
Глубина ячеек ПНП менее полуметра, тесно. Прошла минута, другая.
— Скоро это кончится? — Пономарев протирал засыпанные песком глаза. — Внимание... занять места... направление атаки два холма, кодовые названия «Царица Савская», стог сена и дальше за ним ... всем видна опушка леса? Называется «Дубрава»... первый этап артиллерийской подготовки... продолжительность двадцать минут. Задача ПНП... выявлять огневые средства противника и передавать данные в дивизионы, вести контроль подавления целей. Особое внимание... на сопку «Скиф»... Вот она... видите? «Дубрава», вправо двадцать.
Пономарев назначил каждому дивизиону сектор, распределил обязанности для представителей по рубежам.