Лиза фыркает и срывается на сочный хохот. Хлопает себя ладонями по бедрам. Говорит сдавленно:
– У тебя такие стереотипы о цыганах?
– Я извинилась!
– Нонсенс! Войнова извинилась! – она толкает меня плечом.
Я достаю из рюкзака набор с резинками и бусинами для чокеров. Открываю крышку контейнера, досадливо морщусь. В этот раз и правда не хотелось ее обидеть.
Лиза заинтересованно смотрит на то, что я делаю. А потом говорит с улыбкой:
– Все в порядке, я не обиделась.
– Я же просила.
– Что?
– Не лазить ко мне в голову.
Она вздыхает, касается моего запястья своими тонкими пальцами:
– Слушай, я не то чтобы специально. Просто ты правда…фонишь сильно. Да и я не гадалка, конечно. Длинные юбки и платки не ношу, ручку позолотить еще ни разу не просила, верно?
– Верно, – киваю, нанизывая бусины.
– Мы в электричках помидорами не торгуем, детей не воруем. Короче, не из дурацких стереотипов. У нас обычная семья. Просто у меня дед цыган, он меня научил, ну, слушать чуть внимательнее. И видеть больше. А я фильтровать не очень умею, слова тут же с языка слетают. Для начала сойдет за объяснение?
Снова киваю, на этот раз зависая уже на другом.
Саня выстраивает под кольцом четырех человек, сам спиной отходит дальше. Посылает баскетбольный мяч перед собой по дуге об пол. Пока он летит, Чига разбегается, подхватывает мяч и в каком-то невероятном прыжке пролетает над парнями и кладет в корзину чистый данк[1].
Взвизгиваю и вскакиваю на ноги. Кричу:
– Чига, ты король данков!
Контейнер слетает на пол, и мелкие бусины разлетаются под моими ногами, задорно подпрыгивая.
Лиза снова смеется, глядя на меня. Это я вижу боковым зрением. Потому что все мое внимание приковано к Сане. Он издает победный вопль, стягивает через голову баскетбольную майку и швыряет ее в стену. Я смотрю на две ямочки над резинкой шорт. Сокрушительным усилием воли стараюсь не сползти взглядом ниже. Точно знаю, что это – где-то за чертой. Но когда ощупываю глазами его блестящую от пота спину, вдруг снова чувствую, как рот наполняется слюной. Прорисованные мышцы, впадина позвоночника, белая кожа. Чига ведь всегда был такой! Почему сейчас каждая жила в моем теле ходуном ходит?
Я, как подкошенная, падаю на колени. Начинаю кропотливо собирать рассыпанные бусины, концентрируясь только на этом. Столько денег просрала. Мне никогда их все не найти.
Вижу, как Лиза встает на четвереньки рядом со мной и бормочет едва слышно:
– Милая, как же ты себя мучаешь.
.-… / – … –.. – – ..-… -.– / – ..– /.– —.-. -. -… -.– / – .– –
Дома я запираю входную дверь и обессиленно прислоняюсь к ней спиной. Прикрываю веки и перевожу дыхание. Этот день меня вымотал. Честнее было бы сказать, что я сама себя истрепала, но думать об этом не хочется.
Как и о том, что от обычного прощального поцелуя Саши я поймала странное ощущение. Как будто мурашки, только внутри. А моя рыбка то ли выросла в размерах, то ли их там несколько, и они беспокойно плавают, сталкиваясь друг с другом.
Когда я открываю глаза, обманчивое ощущение безопасности тут же пропадает. У порога ботинки Леши Звездочета. Судя по бубнежу телевизора из зала, мамин бойфренд именно там. А она сама на кухне звякает тарелками.
– Ксюша, привет! – звонко кричит мне оттуда.
Это ее фишка. Говорит как девочка, ресницами хлопает как девочка, одевается как девочка. Как ты себя подашь, так тебя и будут воспринимать – твердит она постоянно.
Так и живем. В вечной иллюзии, что маме навсегда двадцать. Или сколько там она хочет.
Разуваюсь, вешаю куртку, снимаю шапку и обстоятельно поправляю волосы. Только потом захожу на кухню.
Говорю угрюмо:
– Привет.
Мама, собрав белые волосы в два задорных пучка, пританцовывает под музыку из телевизора и нарезает салат.
Вообще у нас неплохая квартира, телека вон даже два. Но все это – остатки былой роскоши. Мама всего однажды удачно вышла замуж, за отца Вероники. Настолько удачно, что через два года он умер и оставил эту трешку. Кажется, после этого с мужчинами ей больше не везло.
Я спрашиваю:
– Ты сегодня не на смене?
– Поменялась. Был прием в женской консультации.
Неосознанно скатываясь взглядом к маминому, пока еще плоскому, животу, я вздыхаю. Тру нос, когда он забивается приторно-сладким ароматом ее парфюма.
Подхожу к ней ближе, беру кусочек огурца, говорю:
– И как прошло?
– Да кучу всего назначили, какие-то анализы, УЗИ, – она беспечно машет рукой и улыбается, – раньше такого не было.
– А еще раньше люди в тридцать уже стариками считались.
– Ксюша! – мама возмущенно округляет глаза. – Намекаешь на мой возраст?
1
Данк (слэм-данк) – способ броска мяча в корзину в баскетболе сверху. Игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч сквозь кольцо сверху вниз.