Виктор прекрасно понимал, что, если он сейчас бросит все и уедет, Талли придется отложить работу над своим новым фильмом, и это в лучшем случае. В худшем — инвестор вовсе откажется от сотрудничества, и кто знает, что тогда будет?.. Все это означало, что сам Виктор почти наверняка потеряет крупного клиента, а он был не в том положении, чтобы рисковать своей репутацией. Кроме того, поступить подобным образом Виктору не давала обычная порядочность — он не мог и не хотел подводить Талли в ответственный момент.
— То есть мы никуда не едем. Ты это имеешь в виду? — Брианна подозрительно нахмурилась.
— Нет, мы обязательно поедем! — заторопился Виктор. — Я просто не знаю когда. Может быть, через пару недель…
Брианна кивнула, смягчаясь, а Виктор почувствовал себя как осужденный на казнь преступник, которому вдруг отложили исполнение приговора. Брианне каким-то образом удавалось держать его в постоянном напряжении, но сейчас оно немного ослабло. Виктор уже повернулся, чтобы уйти, но Брианна вдруг заявила, что планирует в самое ближайшее время перестроить их общую спальню. Это была совершенно новая идея, которая застигла его врасплох. Где взять деньги? — вот было первое, о чем в панике подумал Виктор.
— Я уже все решила, — продолжала тем временем Брианна. — Мы наймем этого… как его… архитектора. Того, который переоборудовал спальню Дженнифер Лопес. Говорят, он очень талантливый и модный.
Виктор не ответил. Вернувшись в обреченную спальню, он зашел в гардеробную, чтобы переодеться в пижаму. Там он сел на стул и глубоко задумался. Что его ждет, если он все же сумеет удержать Брианну при себе? И главное — где раздобыть деньги? При мысли об этом ему захотелось плакать. У него почти ничего не осталось, а чтобы удовлетворить аппетиты Брианны, ему нужна была не просто крупная — огромная сумма. Выиграть в лотерею или ограбить банк — никакого другого выхода он не видел. Впрочем, даже если бы он сумел вынести все золото из Форт-Нокса[7], его вряд ли хватило бы надолго — требования Брианны росли с каждым днем. Кто знает, что она придумает завтра?
Виктор затравленно покачал головой. Еще немного — и он банкрот.
Глава 4
Через день, как и обещал, Хант приехал в Палм-Спрингс, чтобы побыть с Талли. Как назло, в этот день съемки закончились позже обычного, однако Хант не стал расстраиваться. В конце концов, они были вместе, а это означало, что их ожидает приятный вечер. И они действительно прекрасно провели время, сидя возле гостиничного бассейна и обмениваясь последними новостями, шутками или просто болтая о милых пустяках. Хант, впрочем, начал с того, что напомнил Талли о предстоящей проверке ее финансовых счетов и предупредил, что независимая аудиторская фирма начнет свою работу уже на будущей неделе. Потом он спросил, предупредила ли она Виктора Карсона о необходимости приготовить все документы для проверяющих.
— Я с ним давно не разговаривала, — ответила Талли. — Обычно с ним общается Бриджит. Впрочем, я просила ее предупредить Виктора обо всем. А что?
— Да ничего, в общем-то… — ответил Хант. — Просто, когда я ему звонил, мне показалось, что он чем-то сильно расстроен. Как ты думаешь, может, он обиделся, что его проверяют? Но ведь это совершенно обычная и весьма распространенная практика. И очень разумная, — добавил он. Хант всегда был человеком осторожным и благоразумным, особенно в вопросах бизнеса. Правда, порой он тратил значительные суммы, однако его доходы были достаточно высоки, чтобы он мог себе это позволить.
— Мой отец говорит то же самое, — согласилась Талли. — Он уже давно уговаривает меня провести подобную проверку. Что поделать, папа — старый юрист, а юристы никому не доверяют… — Тут она вспомнила, как Бриджит рассказывала, что встретила в ночном клубе Карсона и его жену. — Насколько мне известно, — задумчиво добавила Талли, — Виктор женат на довольно легкомысленной красотке вдвое моложе его. Быть может, у него с ней какие-то проблемы?
— Никогда бы не подумал, что Виктор Карсон способен прийти в расстройство из-за женщины, какой бы красивой и молодой она ни была! Он всегда такой уравновешенный, такой правильный… Мне и в голову не могло прийти, что он… То есть мне казалось, что Виктор женат на такой милой, старомодной женщине в очках одних с ним лет.
— При чем тут очки?! — удивилась Талли.
— Ни при чем. Это просто символ. Символ солидности, уравновешенности, сдержанности… Ну, ты понимаешь, о чем я.
Талли кивнула. Она понимала. Понимала она и другое: и Хант, и она сама считали Виктора Карсона стариком только на том основании, что он выглядел почти на десять лет старше своего возраста. На самом деле до старости ему было еще далеко.
— Ему всего шестьдесят пять, — сказала она. — Как раз в этом возрасте некоторые мужчины начинают сходить с ума и совершать необдуманные поступки просто потому, что понимают: это их последний шанс. Кстати, у меня к тебе просьба — предупреди меня заранее, когда тебе вздумается бросить меня и увлечься какой-нибудь смазливой восемнадцатилетней малышкой.
— Я еще не в том возрасте, чтобы волочиться за вчерашними школьницами, — улыбнулся Хант, поудобнее устраиваясь в шезлонге. — Кроме того, ты нравишься мне гораздо больше.
— Кто знает, — пошутила Талли, — может быть, через пяток лет тебе тоже захочется найти себе кого-нибудь помоложе.
— Надеюсь, этого не произойдет, — серьезно ответил Хант. — Ну а если все-таки случится, тогда… тогда просто гони меня пинками. Впрочем, содержать молодую любовницу — удовольствие не из дешевых. Я просто не могу себе это позволить с финансовой точки зрения.
На самом деле денег у него хватало. Все дело было в том, что Хант не хотел менять Талли на кого-то другого.
— Может быть, Виктор тоже не может, — задумчиво сказала Талли. — И именно поэтому он был расстроен, когда ты с ним разговаривал. — Она пожала плечами. — Никогда не понимала, почему некоторые мужчины поступают подобным образом. Если бы рядом со мной был человек вдвое моложе меня, это только заставило бы меня чувствовать себя старше, чем я есть.
— Мужчинам кажется, что в обществе молодой женщины они сами начинают выглядеть моложе и… мужественнее. Мол, есть еще порох в пороховницах и все такое, — пояснил Хант. — Правда, на самом деле они выглядят старыми, напыщенными павлинами, но… да ты и сама знаешь.
Талли кивнула. В Голливуде подобную картину ей приходилось наблюдать достаточно часто, причем молодыми партнерами обзаводились не только стареющие мужчины, но и женщины в годах. Хант был одним из немногих, кто никогда не увивался за молоденькими актрисами. Все его чувства, вся его любовь и преданность были отданы ей одной, и за это Талли была ему бесконечно благодарна. Возможно, свою роль сыграло и то обстоятельство, что они не стали регистрировать брак, предпочтя ему свободное сожительство. Отсутствие официальной регистрации придавало их отношениям некую живость и свежесть. «Хорошее дело браком не назовут», — шутил по этому поводу Хант, и Талли была с ним полностью согласна. В свое время они оба обожглись и отнюдь не стремились повторять опыт, который закончился достаточно печально для обоих. Главное, они любят друг друга, а остальное не так уж и важно.
Потом Хант рассказал Талли об агентах, с которыми он успел встретиться, о том, какие актеры, возможно, будут исполнять заглавные роли в их следующем фильме. Две знаменитости первой величины уже согласились подписать контракт, еще двое пока «думали», но Хант считал, что и они никуда не денутся. Последним препятствием, таким образом, оставалась аудиторская проверка; как только она завершится и деньги инвестора начнут поступать на счета студии, они сразу смогут приступить к производству следующей картины. В том, что никаких неприятных неожиданностей проверка им не сулит, оба нисколько не сомневались: их финансы были в полном порядке, к тому же последний фильм принес и Ханту, и Талли по небольшому состоянию. Аудит, таким образом, был всего лишь формальностью, необходимой для того, чтобы у японских инвесторов отпали последние сомнения в их кредитоспособности.