– Значит, леди Новелла унаследует все?
– Совершенно верно.
– Мне кажется, отчим сейчас пытается продать Холл, – устало произнесла Новелла.
– Холл не принадлежит ему, и он не имеет права его продавать, миледи, – ответил мистер Румбольд. – Однако, боюсь, мы уже получили письмо от адвоката лорда Бактона, в котором он оспаривает завещание вашего отца.
– Уже! – встревожилась Новелла. – Но мама умерла только сегодня утром. Наверное, он начал готовиться несколько недель назад. Это возмутительно!
– Я склонен согласиться с вами, миледи, но за долгие годы адвокатской практики я не первый раз встречаюсь с подобным. Алчность – великий побудитель. Кроме того, он еще пытался получить доступ к вашему счету. Письмо об этом тоже имеется.
– Я ждала этого. Мистер Лонгридж предупреждал меня.
– Миледи, раз вы так беспокоитесь о том, каким будет следующий шаг вашего отчима, скажите, вам уже удалось заглянуть в тайник с сокровищами ее светлости?
– Тайник? – удивленно переспросила Новелла.
– Ваш отец был мудрым человеком. И он не забывал о том, что вашей матери часто приходилось оставаться дома одной. Он беспокоился, что воры могут воспользоваться его частыми отлучками, чтобы ограбить ее, поэтому нанял плотника, который устроил в кровати ее светлости тайник для драгоценных украшений. Кажется, у вас и у вашего отца были одинаковые кровати?
– Да. Они все украшены богатой резьбой, – ответила Новелла, с каждой секундой приходя во все большее и большее возбуждение. – Мне очень нравилось, что у меня такая же кровать, как у родителей… Особенно в детстве. И, вернувшись в Краунли-холл, я очень обрадовалась, узнав, что мою кровать переставили в мою новую комнату.
– Ах да, ваш отчим, кажется, занял вашу старую комнату, не так ли?
– Как вы узнали?
– Деревенские слухи, миледи.
Новелла была поражена. Новое унижение, на этот раз оттого, что отчим сделал семью предметом сплетен. Теперь связь с ним вызывала у нее острое чувство стыда.
– Скорее всего, миледи, вам стоит поискать в резьбе над кроватью. Там вы найдете потайную дверцу, а за ней тайник с драгоценностями вашей матери.
– Я думала, отчим уже все продал.
– Что-то, возможно, действительно было продано, но я готов биться об заклад, что многое осталось и ждет вас.
Дело близилось к вечеру, поэтому Новелла поблагодарила джентльменов и встала, собираясь уходить. Сэр Эдвард вскочил и взял ее за руку.
– Удачи, леди Новелла, и помните: закон на вашей стороне, – напутствовал ее мистер Румбольд, когда они выходили из кабинета.
– Какое облегчение, – воскликнула она, когда они снова сели в карету сэра Эдварда. – И что за славная новость про тайник!
– Но вы же не собираетесь сегодня возвращаться в Краунли-холл? – спросил сэр Эдвард, и тревога омрачила его красивые черты.
– Я не думала оставаться в Тизенхерсте… – ответила Новелла, стыдливо потупив глаза.
– Я настаиваю. Сегодня вечером вам нельзя возвращаться домой и встречаться с отчимом. Новелла, вы пережили такое, что не каждый выдержит, и вам нужно отдохнуть. Вернувшись сегодня домой, вы только навредите себе. Вернетесь завтра, когда выспитесь и наберетесь сил. Я уверен, Жан-Шарль побалует нас превосходным обедом… Если, конечно, вы голодны.
– Сегодня с утра мне есть не хотелось, но сейчас я умираю от голода, – оживилась Новелла и, заглянув в глаза сэра Эдварда, увидела в них такую нежность, что у нее перехватило дыхание.
В тот вечер Новеллу привечали как особого гостя.
К обеду она спустилась, посвежев и воспрянув духом.
Сэр Эдвард ждал ее в столовой, и они вместе насладились превосходными кушаньями.
Жан-Шарль превзошел самого себя. На первое он приготовил изумительный bisque de homard[2], потом последовали отбивные котлеты из телятины по-французски и, наконец, десерт – земляничный chartreuse[3].
– Восхитительно. Жан-Шарль – великолепный повар, и я вам искренне завидую, – вздохнула Новелла, ощущая приятную сытость.
– Согласен, мне с ним очень повезло, – кивнул сэр Эдвард. – Теперь давайте перейдем в гостиную на кофе и бренди.
Он взял Новеллу за руку, и они вместе прошли небольшое расстояние до соседней комнаты. Во всем Тизенхерсте царило ощущение покоя… Что было совершенно не похоже на Краунли-холл.
Новелла с каждым днем все меньше и меньше чувствовала себя в Холле как дома, пока там жил лорд Бактон.
Дворецкий сэра Эдварда принес бренди, и они сели в кресла друг напротив друга перед камином.
– Что будете делать теперь, Новелла? Вы можете оставаться в Тизенхерсте сколько пожелаете, но рано или поздно вам придется вернуться домой.