Я отпрянула. Кеннеди уронил руки:
— Господи, Джеки, прости… Это было так неуместно…
— Нет, ничего… Я просто… Я не хотела…
Я принялась рыться у себя в мозгу, стараясь сформулировать, чего же именно я не хотела. С тех пор как мы расстались, прошло семь недель. И вот теперь все точно закончилось. Ничего уже не вернешь. Внезапное осознание этого потрясло меня, и я уставилась на свою руку, лежавшую у меня на колене ладонью кверху.
— Понимаю. Тебе нужно время, — сказал Кеннеди, вставая.
Я тоже встала. Мне захотелось поскорее уйти из этой знакомой комнаты и от этого разговора.
Время ничего не изменило бы в моих чувствах, ничего к ним не прибавило. Времени уже прошло достаточно: боль оттого, что мой парень меня бросил, еще не исчезла, но становилась все слабее. И хоть будущее по-прежнему виделось мне как в тумане, я начала привыкать к мысли, что для Кеннеди в этом будущем места нет.
— Пойдем разыщем твою Эрин. А я поговорю с Баком.
Я застыла на полпути к двери:
— Кеннеди, я вовсе не считаю, что ты должен…
Он обернулся:
— Знаю. Не важно. Я займусь этим. Займусь им.
Я глубоко вздохнула и следом за Кеннеди вышла из комнаты. Мне хотелось верить, что его намерения продиктованы чувством справедливости, а не желанием меня отвоевать.
Мы с Эрин из окна наблюдали за разборкой Кеннеди и Бака. Они вышли на пятачок за домом: там было совершенно безлюдно, из-за холода никто не высовывался из помещения. Слов мы не слышали, но жесты говорили сами за себя. Бак был выше и здоровее моего бывшего, зато Мур обладал врожденным чувством превосходства над противником, которое помогало ему удерживать контроль над ситуацией. Пока Кеннеди говорил, Бак переполнялся яростью, пытаясь выдать ее за раздражение. Мур несколько раз ткнул пальцем воздух, не касаясь Бака и в то же время показывая, что не боится его. Я позавидовала умению Кеннеди бесстрашно разговаривать с людьми, которых он считает недостойными. Я всегда завидовала этому его умению.
Мы отошли от окна, когда мой бывший развернулся и направился к зданию. Секундой раньше Бак заметил меня и пронзил взглядом, полным чистейшей ненависти.
— Ну и дела! — пробормотала Эрин, хватаясь за мою руку. — По-моему, нам нужно чего-нибудь выпить.
Среди играющих в четвертаки[13] мы увидели Мэгги.
— Э-э-эрин, — позвала она. Язык у нее слегка заплетался, — идем к нам!
Эрин прищурилась:
— Играете командами?
— Да. — Мэгги схватила ее за руку и усадила к себе на колени. — Джей, ты будешь в паре с Минди. Сейчас мы вам всем надерем задницы!
Минди, миниатюрная блондинка-первокурсница, улыбнулась и заморгала большими зелеными глазами, пытаясь сфокусироваться на мне.
— Тебя зовут Джей? — спросила она, растягивая слова и хлопая ресницами — длинными, как у красавицы из мультика. Она выглядела немного инфантильно для своих восемнадцати лет и представляла собой полную противоположность Мэгги, похожей на язвительного эльфа. — Джей — это же мужское имя!
Парни, сидящие напротив, усмехнулись, а Мэгги раздраженно закатила глаза. Теперь я поняла, почему она решила сбагрить свою партнершу мне.
— Нет. Джей — первая буква от Жаклин.
Один из парней взял возле стены два складных стула и поставил их между Мэгги и Минди. Мы с Эрин сели.
— А… — Моя новая знакомая нахмурилась и снова заморгала. — Тогда можно я буду звать тебя Жаклин? — Это было произнесено так неразборчиво, что я едва уловила свое имя.
Мэгги выругалась, беззвучно шевеля губами.
— Конечно так и зови, — ответила я и оглядела стол. — Так что, мы выигрываем?
Парни ухмыльнулись: до победы нам было явно далеко.
ГЛАВА 18
К моменту, когда все начали разъезжаться по домам, мы с Эрин так наигрались в четвертаки, что от нас за километр разило пивом и до утра нам явно предстояло или смотреть на кружащиеся стены (в лучшем случае), или (в худшем) обниматься с унитазом. В воскресенье мы обе до трех часов дня разговаривали исключительно шепотом. А к семи Эрин уже должна была идти на встречу со своими «сестрами». Моя подруга проклинала родню той несчастной, что назначила собрание на следующий день после вечеринки «братишек».
— Какого черта нам собираться, если сегодня мы все равно ничего не решим! Как только председательница стукнет своим молоточком, каждая вторая из нас бросится, чтобы ее растерзать.
13