Я удивленно вскидываю брови.
— Вы серьезно?
Он кивает и указывает в мою сторону ручкой.
— Покрась волосы, освежи цвет, он слишком потускнел.
Невесело усмехнувшись, я хватаю свою косу.
— Правда?
Моя заинтересованность волосами не пропадет даже в гробу. Слава богу, у меня хватает ума не сказать это вслух.
Доктор Бордман, видимо, давно прощупал те места, на которые на меня можно надавить.
— Правда-правда.
Я знаю, что он делает, но спорить не собираюсь.
— Будет сделано, — заявляю я.
Он удовлетворенно кивает.
— И еще кое-что.
— Что?
— Послушай музыку. Прогуляйся по парку или торговому центру и послушай музыку.
Мне не составляет труда понять, что он хочет. Думает, что гуляя и слушая музыку, я захочу вылезти из своего кокона.
— У меня много уроков, — пытаюсь возразить я.
— Сделай это, Эйви.
Уже в машине я прошу Хелен оставить меня возле стадиона, который находится возле начальной школы. Она неуверенно смотрит на меня.
— Зачем?
— Хочу прогуляться. Я недолго.
Но Хелен продолжает свою внутреннюю борьбу. Еще весной я бы жутко разозлилась на нее.
— Доктор Бордман сказал мне прогуляться и послушать музыку. Можешь позвонить и уточнить.
По неуверенному взгляду Хелен, могу точно сказать, что она именно так и сделает.
— Хорошо. — Она останавливает «Крайслер» на пустеющей парковке и наблюдает, как я хватаю с заднего сиденья свой рюкзак.
— Я, правда, не задержусь, — убеждаю ее я.
Хелен кивает, и я захлопываю дверцу. Она уезжает не сразу, но когда все же уезжает, я облегченно вздыхаю. Все же док дал мне хороший совет. Или нет. Пока не уверена.
Уроки давно закончились, поэтому стадион совершенно пуст. Ветер гоняет желтые листья по пустующим трибунам. Я расплетаю волосы и засовываю руки в карманы своего черного пальто. Сделав несколько шагов, я останавливаюсь и медленно вынимаю из кармана телефон и ищу на дне рюкзака гарнитуру.
Ветер треплет мои волосы в разные стороны, но я не обращаю на это никакого внимания. Сначала я дохожу до высокого сетчатого ограждения и пару минут стою, прислонившись к нему головой. Затем, устав от пронизывающего до костей ветра, я решаю спрятаться от него где-нибудь на нижних рядах трибун.
Прошлой ночью был дождь, поэтому на стадионе местами все еще остались маленькие лужицы, по которым я смело топаю в своих кожаных ботинках. Заняв место на трибунах, я вытягиваю ноги и смотрю на них несколько долгих секунд.
Обожаю свою маму.
Когда я покрасила волосы в розовый цвет, она купила мне розовые «тимберленды» и отправила их почтой. А когда она была здесь, мы решили покрасить мне волосы в бирюзовый, и она перерыла все интернет магазины, но нашла черные ботинки, прошитые по подошве выкрашенной бирюзовой нитью.
Это такие мелочи, но безумно приятные.
Все еще глядя на свои ноги, я стараюсь думать обо всем хорошем в своей жизни. Засунув в уши наушники, я открываю приложение с музыкой, которое не открывала несколько месяцев. Открываю плей-лист Энтони.
Сложно здесь найти что-то кроме Linkin Park, но я упорно листаю вниз, так как… знаете, сейчас не самое лучшее время слушать этот голос[1].
На глаза попадается Thousand Foot Krutch, и я включаю их единственную песню в этом плей-листе — The Part That Hurts The Most (Is Me).
Вздрогнув от немного агрессивного начала, я смеюсь сама над собой. Как же я давно не слушала музыку.
Я не слышу свой смех, но вибрация во всем теле говорит мне о том, что я продолжаю. Встав на ноги, снова начинаю расхаживать по стадиону и ставить эту песню на повтор.
Да, я что-то чувствую. Желание вернуться.
Меня это пугает, поэтому смех превращается в слезы. Они катятся по моим щекам, пока я, вцепившись в сетку забора, смотрю на совершенно пустую улицу. Ветер продолжает спутывать мои волосы и заставлять ненавидеть ноябрь.
Вытерев слезы, я бегу по стадиону на парковку и уже там выключаю музыку и швыряю телефон в рюкзак. Ненавижу доктора Бродмана. И зачем я его слушаю?
Обычно, когда я возвращаюсь из школы, то вижу на лицах папы и Хелен заметное облегчение. Я и сейчас его вижу, войдя в дом и быстро махнув Ною, сидящему на диване в гостиной, спешу наверх.
— Эйви, для тебя здесь сюрприз, — останавливает меня папа.
Судя по его лицу, для него это-не-знаю-что тоже сюрприз.
— Мама отправила посылку? — уточняю я.
— Ну-у, — мнется папа. — Можно сказать и так.
Ничего не понимая, я продолжаю таращиться на него, когда из кухни появляется Хелен, а следом за ней еще одна знакомая фигура.
1
прим: автор имеет в виду солиста группы Linkin Park — Честера Беннингтона, который летом 2017 года свел счеты с жизнью. Здесь проводится аналогия, которая станет понятна в последующих главах.