Слова Кары не выходят из моей головы весь день. Я игнорирую всех вокруг и возвращаюсь домой. Она права, я лицемер. Я ведь даже не сказал Эйв, что не встречаюсь с Ингрид. Она ведь так думает, учитывая все те факты, которые озвучила Кара. Ну, некоторые из них, свидетелем которых была Эйвери. Она уязвлена тем, что люди, которые ей были по-своему дороги объединились. Пусть не против нее, но как бы оставляя ее за бортом.
Почему я раньше все это не обдумал? Почему рассуждал о ситуации иначе?
Когда ты раздавлен, когда ты не понят, когда на тебя злятся и опасаются — как спокойно принимать эту реальность? Как Эйвери все это время жила со своими мыслями?
Я лежу на своей кровати и пялюсь на потолок. Мне всего лишь хотелось общаться с Ингрид, потому что она не плохая. Но не понимал, насколько все запуталось, и мое дружелюбие сыграло со мной злую и странную шутку.
Дружелюбие. Идиот.
Невесело усмехнувшись, я переворачиваюсь набок и тянусь за телефоном. Через несколько секунд в моих ушах играет Linkin Park — Invisible[4], и меня отбрасывает на несколько часов назад.
Я сказал ей, что она чувствует себя невидимой. Так ли я ее понимаю? Что на самом деле творится в ее голове?
Открыв контакты в телефоне, я ищу Эйвери, затем отправляю ей эту песню на gmail почту. Возможно, когда-нибудь она откроет это письмо или удалит.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Эйвери
Сегодня выпал первый снег. Ноябрь как-то незаметно сменился декабрем. На окне в моей спальне образовались замысловатые рисунки, которые растают уже через пару часов. Почти неделю я прожила с мамой в нашем старом доме, а вчера вернулась домой. Сегодня приезжает папа, и Хелен накануне вечером составляла целый список из блюд, которые она хочет приготовить. Мама приглашена на этот ужин, и это немного странно. Взяв в руки телефон, я смотрю на время. 06:15.
Прошло несколько дней с нашего разговора (если это вообще можно так назвать) с Энтони. Теперь он пристально следит за мной в школе, а я делаю вид, что ничего не произошло. Но… кого я обманываю? Внутри меня просыпается давно забытый огонь, желание что-то сделать. И я боюсь этого.
Мне нужен мой брат.
Сама того не понимая, я ищу его номер и нажимаю вызов. Наверняка, он еще спит, потому что в школу ему добираться примерно тридцать минут, а собирается он моментально.
Именно поэтому я и звоню. Потому что он не увидит сейчас звонок и не будет терзаться сомнениями.
Послушав несколько долгих гудков, я завершаю вызов и слезаю с окна. Мой брат не перезвонит, но я и не рассчитывала на это.
В доме слишком тихо. С улицы доносятся завывания ветра и скрип деревьев о крышу. Я поедаю хлопья, уставившись в одну точку, затем помыв тарелку, раскладываю на кухонной стойке учебники. И как ни странно впервые за долгое время не могу сосредоточиться на учебе. Я знаю, что он не перезвонит, но не могу избавиться от щемящего чувства тоски. Как же я устала от этого.
Когда на кухню влетает Ной, я сбрасываю с себя оцепенение, и мы вместе готовим завтрак, затем перебираемся в гостиную смотреть мультфильмы. Хелен мечется по всему дому, сдувая пылинки. Папин приезд запланирован во второй половине дня, поэтому мы все пребываем в радостном предвкушении, как бывает обычно в нашем доме перед его возвращением.
Поднявшись в свою комнату, я убиваю время, складывая вещи по цветам. Пишу сочинение по английской литературе. Больше мне делать нечего, и это сводит с ума.
Прежде чем обнять Ноя и поцеловать Хелен, папа пристально смотрит на меня. Увидев на моем лице слабую улыбку, он заметно расслабляется и принимается всех обнимать. Его отсутствия не такие длинные, но промежутки между ними слишком частые, поэтому мы успеваем сильно соскучиться.
Пока я помогаю Хелен накрыть на стол, раздается дверной звонок. Мама с широкой улыбкой влетает на кухню и ставит на стойку что-то похожее на пирог. Про маму нельзя сказать, что она плохо готовит, это не так. Но чаще, чем иногда можно нарваться на ее кулинарный шедевр, приправленный какой-нибудь травой, от которой скручивает живот.
Кажется, сейчас тот самый случай.
— Это картофельная запеканка и имбирем, — бормочет она, улыбаясь.
Хелен суетливо снимает фольгу. Мы с папой обмениваемся взглядами. В его глазах такая же настороженность, как и в моих. Нет, никто не ожидает, что Хелен вцепиться в маму. Но это немного странно. Самую малость.
За ужином говорит в основном папа, поэтому неловкость почти не проскальзывает. Запеканка мамы оказывается вкусной, и едва доев один кусочек, я выбираюсь из-за стола.