Однако ни на Нюрнбергском процессе, ни после него так и не прояснился вопрос о том, какими критериями следует выверять законы, которые были бы общими для всех. К какому абсолюту должен обратиться человек, который не может доверять никому вокруг, когда и командующий армией, и судья правы только с точки зрения закона, а их действия, будучи одобрены обществом, по сути являются злом?
Если мы верим в Б-га, то наше представление о добре соответствует определенным догмам. Правда, они во многом отличаются друг от друга в различных религиозных системах, но между ними всегда есть нечто общее: признание Высшей воли как Источника морали. Часто мы следуем этим представлениям не по внутренней убежденности в их правоте, а потому, что «полицейский смотрит». Мой прадед, хасидский Ребе из Ворки, ехал однажды по проселочной дороге. Вдруг кучер увидел яблоневый сад, соскочил с козел и начал рвать яблоки. Раввин закричал: «Тебя заметили! Тебя заметили!» Не раздумывая ни минуты, кучер вернулся и что было духу погнал лошадей. Через некоторое время, отъехав на порядочное расстояние, он остановился и сказал: «Но я никого не видел рядом!» На это прадед ответил: «Всевышний всегда наблюдает за тобой».
Даже формально неверующий человек может принять какие-то моральные ценности как абсолютные, поставив их над субъективными оценками и эмоциями. И тот, кто не приемлет Б-жественное Откровение, может провести анализ общих точек соприкосновения в мировоззрениях разных культур и религий и выявить те ценности, которые являются высшими для большинства человечества.
Точка зрения, согласно которой существует некий единый для всех категорический императив, основана как на религиозных взглядах, так и на наблюдениях за окружающим нас миром. У человечества есть общие корни (можно назвать их Адамом и Евой), частные проявления которых должны находиться в гармонии вне зависимости от места, времени и обстоятельств. Во внешнем облике человека это правило соблюдается: как ни велика разница между людьми в росте, весе, телосложении и цвете кожи и волос, все же есть достаточное количество признаков, по которым можно безошибочно определить видовую принадлежность каждой особи к человеческому роду. То же самое относится и к психологическим особенностям (навыкам, способностям), которые присущи всем людям, невзирая на их принадлежность разным культурам. Таким образом, если определенное общество не имеет, к примеру, письменности, то отдельные его представители, попав в среду, где она уже известна, с легкостью овладеют грамотой. Наличие фундаментальных моральных норм также связано с тем, что человечество представляет собой некую общность. Возможно, у разных народов эти нормы и формулировались по-разному, где-то они сохранились не в полном объеме, но главные, ключевые моменты всегда присутствуют. При обобщении и тщательном анализе обществ легко обнаружить, что подобные праморальные нормы образуют жизнеспособную систему, которая подчиняется логике, здравому смыслу и вполне функциональна.
Философы, мудрецы, пророки, проповедники и ученые, как евреи, так и неевреи, — все пытались отыскать и сформулировать абсолютные параметры морали, этические правила, позволяющие отличать добро от зла и регулировать поведение человека. Например, пророк Миха сформулировал три основных принципа: «О человек! Сказано тебе, что является добром и чего требует от тебя Г-сподь: действовать справедливо, любить милосердие и смиренно ходить пред Б-гом твоим» (6:8). Талмуд считает, что эти три требования в скрытом виде включают в себя все библейские заповеди[3]. К более позднему периоду относится предание о том, как некий нееврей пришел к мудрецу Гилелю[4] и попросил научить его всем законам Торы, пока он будет стоять на одной ноге. Гилель ответил: «Не делай другому то, чего не хотел бы для себя, все остальное — комментарии, иди и учись»[5]. Позднее мудрецы добавили, что под словом «другому» подразумеваются не только люди, но и Всевышний: мы должны вести себя по отношению к Нему так же, как хотели бы, чтобы Он относился к нам[6]. Еще через некоторое время немецкий философ Кант в книге «Критика чистого разума» определил мораль как основу этики, назвав ее тем, что «оди-наково хорошо для каждого». Разумеется, мы хотели бы получить четкие формулировки всеобщих моральных норм во всех сферах бытия, но любые попытки такого рода изначально обречены — настолько широк спектр определений добра и зла. У каждого человека есть свой индивидуальный набор маленьких странностей, особые вкусы и предпочтения, даже в вопросах добра и морали. Более того, именно в них нам крайне редко приходится выбирать между черным и белым, заведомо плохим и заведомо хорошим. Чаще всего выбор должен быть сделан между разными оттенками серого, т. е. между хорошим и еще лучшим, плохим и еще худшим.
[3]
Вавилонский Талмуд, «Макот», 24а; в этом разделе есть некоторые другие примеры на данную тему.
[4]
Ѓилель (70 г. до н. э. — 10 г. н. э.) — один из самых значимых еврейских ученых всех времен.