Значит, по-вашему, вечные ценности в течение жизни не меняются?
Знаешь, Ира, я устроен так, что все вот эти слова — красивые и пышные — мной не воспринимаются. Ценности… В жизни… Жизнь — она или есть, или ее нет. Солнышко встало, снег пошел, собака утром прибежала, чтобы я ее погладил, — вот это и есть счастье.
Но ведь мир же меняется?
Да не особо. Те же люди, те же ситуации. Ну поменяется Сидоров на Иванова, Пуговкин на Пупочкина. Ну и что? Что поменяется-то? Мое отношение к миру? Нет. Мое отношение к миру остается одинаковым — отношение восторженного ребенка.
А мне почему-то кажется, что вы с ним играете… Я имею ввиду — с миром.
Ты ошибаешься. Уже очень давно не играю. Но я все время «в стойке».
То есть вы со мной разговариваете, а мыслями где-то там?
Нет, мыслями я здесь. Но где-то подспудно у меня уже отрабатывается следующее движение…33
Дарья Златопольская. Настоящей любви ответ не нужен
Скажу честно: известного журналиста и телеведущую Дарью Златопольскую лично я впервые увидела в январе этого года на телеканале «Культура» в программе «Белая студия». Я не могла понять, кого я больше слушаю — гостя или ведущую? Интервью такого высокого уровня на нашем телевидении я никогда раньше не видела. Мне захотелось познакомиться с Дашей. Редкое для меня желание, и я очень рада, что это произошло перед Новым годом.
Даша, примите мое восхищение. Вы делаете блестящие интервью.
Спасибо, Ирина.
Вы сама готовитесь к разговору или вам помогают?
Конечно, у меня есть хорошие редакторы, но я люблю готовиться сама. Это как на экзамене — сколько бы ты ни списывала, сдавать самой.
Вы часто говорите про Гроссмана. Когда-нибудь перечитываете «Жизнь и судьбу»?
Часто перечитываю. Для меня Василий Гроссман — один из самых умных и глубоких авторов в русской литературе. А его роман «Жизнь и судьба» по глубине описания я могу сравнить с романом Толстого «Война и мир». Он о дружбе, о любви, о выборе, об ответственности. Для меня этот роман — энциклопедия человека.
Сейчас, когда вам тридцать пять и когда вашему ребенку всего годик, какую бы главу вы перечитали?
Да он не делится для меня по главам, у меня от него одно общее впечатление. Он для меня как музыка: то одна тема, то другая, и невозможно убрать ни один инструмент. Это как симфония — убери скрипку, и все будет другое.
Вы играете на пианино?
Нет, к сожалению, но мне бы очень хотелось научиться. Мне даже Денис Мацуев сказал, что в принципе в таком возрасте еще можно. Конечно, у меня уже не получится стать великим музыкантом (Улыбается.), но для себя — это моя мечта.
Вы верите в одностороннюю любовь?
Верю. Любовь — это улица с односторонним движением, когда ты любишь человека ради него самого и ничего не требуешь взамен. Если есть ответное чувство, то это счастье. Но мне кажется, что настоящей любви не нужен ответ.
Отчего вы можете заплакать?
Много от чего. От фильма, от стихов. Я всегда плачу, когда читаю стихи и когда слушаю музыку. Слезы — это же не обязательно грусть. Иногда слезы — это когда ты умеешь чувствовать, как удивительно устроен мир.
Вы умеете понимать мгновения счастья ровно в тот миг, когда они происходят?
Счастье для меня — сама жизнь. Счастье в благодарности. Если человек благодарен жизни, он счастлив. Ощущение постоянного счастья и благодарности как твой химический состав, как постоянный фон, на котором проходит твоя жизнь. Я верю в Бога, благодарна ему. Другой человек может не верить в Бога, но жить с благодарностью судьбе и родителям.
В чем вы сомневаетесь, Даша?
В чем я сомневаюсь? Да во всем сомневаюсь. Я все время боюсь ошибиться. Мы недавно разговаривали с Валерием Фокиным, и разговор зашел про людей, которые нечаянно ставят не на ту карту. Как Герман в «Пиковой даме». «Я люблю эту женщину», — думает мужчина. А на самом деле он любит не ее, а то в ней, чем он сам хочет обладать. И он кладет на это жизнь, обладает ей, а потом разочаровывается. Понимаете, о чем я?