«Революционный этюд Шопена». Его очень любил мой папа. Очень сложное музыкальное произведение.
Справишься?
Я не имею права не справиться.43
Владимир Черепанов. Скрытое условие
Генеральный директор завода «Уралэлемент» немногословен. Он ученый, электрохимик и всю жизнь ищет, разрабатывает и создает новые умные источники тока. Он директор ведущего оборонного завода страны, который производит батареи для военно-промышленного комплекса. Под его руководством «Уралэлемент» начинает выпускать продукцию, аналогов которой нет в мире.
«У меня никогда не было сомнений, что он достигнет поставленной цели И останется спокойным при любых обстоятельствах», — так говорит о Владимире Борисовиче жена, Нина Черепанова. 44
Владимир Борисович, есть расхожее мнение, что государство зря тратит немалые деньги на оборонку, лучше бы поднимало зарплаты врачам и учителям. Что вы думаете об этом?
Кто не кормит свою армию, будет кормить чужую.
Ваш завод «Уралэлемент» когда-то назывался «Почтовый ящик номер такой-то» и был засекречен, как закрытый город.
Мы производим мощные водоактивируемые батареи для морфлота, для подводных лодок, для электрических торпед, для речных маяков.
И входите в корпорацию «Тактическое ракетное вооружение».
Все верно. А также в концерн «Морское подводное оружие».
Владимир Борисович, а как вы, кандидат химических наук, после аспирантуры Уральского научного центра АН СССР, попали на оборонный завод?
Я сюда приехал в середине 1980-х в качестве начальника лаборатории Ленинградского аккумуляторного института. На базе «Уралэлемента» в те годы работало больше двадцати научных институтов, в том числе и наш, Ленинградский, который был головным.
Столичные институты базировали свои лаборатории здесь, в Верхнем Уфалее?
Не только здесь, но в том числе и в Уфалее. Потому что производство на этом заводе связано с ракетной техникой и с водоактивированными батареями для морфлота. Потому что сюда был эвакуирован завод в 1942 году из Саратова — и в Уфалее во время войны делали батареи для фронтовых радиостанций. Потому что в 1980-х здесь ставили мощное производство, связанное с морским подводным вооружением. В это трудно поверить, но объемы производства на «Уралэлементе» в те годы превышали объемы производства на Уфалейском никелевом комбинате.
Владимир Борисович, есть расхожее мнение, что государство зря тратит немалые деньги на оборонку, лучше бы поднимало зарплаты врачам и учителям. Что вы думаете об этом?
Кто не кормит свою армию, будет кормить чужую.
Ваш завод «Уралэлемент» когда-то назывался «Почтовый ящик номер такой-то» и был засекречен, как закрытый город.
Мы производим мощные водоактивируемые батареи для морфлота, для подводных лодок, для электрических торпед, для речных маяков.
И входите в корпорацию «Тактическое ракетное вооружение».
Все верно. А также в концерн «Морское подводное оружие».
Владимир Борисович, а как вы, кандидат химических наук, после аспирантуры Уральского научного центра АН СССР, попали на оборонный завод?
Я сюда приехал в середине 1980-х в качестве начальника лаборатории Ленинградского аккумуляторного института. На базе «Уралэлемента» в те годы работало больше двадцати научных институтов, в том числе и наш, Ленинградский, который был головным.
Столичные институты базировали свои лаборатории здесь, в Верхнем Уфалее?
Не только здесь, но в том числе и в Уфалее. Потому что производство на этом заводе связано с ракетной техникой и с водоактивированными батареями для морфлота. Потому что сюда был эвакуирован завод в 1942 году из Саратова — и в Уфалее во время войны делали батареи для фронтовых радиостанций. Потому что в 1980-х здесь ставили мощное производство, связанное с морским подводным вооружением. В это трудно поверить, но объемы производства на «Уралэлементе» в те годы превышали объемы производства на Уфалейском никелевом комбинате.
Ого. А ваша лаборатория чем занималась?
Мы испытывали и внедряли в производство новую батарею для электрических торпед. Такая батарея ставилась на производство впервые, и наша задача была — отладить технологию таким образом, чтобы простые уфалейские женщины, не обладая специальными знаниями, могли спокойно делать этот продукт. Процесс внедрения — дело не быстрое, занимает лет шесть-восемь.