Эффи:
— Сам-то он вырос в Баколоде, но жена у него из Илокоса. Ее девичья фамилия Чжанко, она из семьи тамошних магнатов. Диндону она троюродная сестра, по-моему.
Сэди:
— Мам, Мигель только что вернулся из Баколода, где собирал материал о Сальвадоре для своей книги.
Ракель:
— А, ну да, он же оттуда. Настоящий илюстрадо наших дней, верно? Из тростниковых полей Баколода через всю Европу в Америку! Как это романтично!
Сэди:
— И Мигель выяснил, что…
Эффи:
— У меня был кузен из богатого бакалодского семейства типа Сальвадоров. Сплошное кровосмешение, все меж собой родственники, чтоб сохранить семейные деньги и светлую кожу. Все с плохими зубами, ленивые. У него был третий сосок или что-то вроде того. Балованный был, как принцесса. Только какое королевство там можно сейчас унаследовать? А вам, Мигель, в Баколоде понравилось?
Сэди:
— Мам, Мигель встречался там с сестрой Сальвадора. Ты с ней не знакома?
Я:
— Баколод в порядке, сэр. На самом деле там сейчас очень спокойно.
Эффи (наклоняясь к столу):
— Вот как? Кузен этот и все его братья очень любили оружие. Со скуки они, бывало, брали своих телохранителей и отправлялись с военными и полицией на охоту. Он рассказывал мне, каково это — просыпаться до рассвета и идти в дымке до дневной жары. Они рассказывали анекдоты про Боя Бастоса[156], жевали «ригли», не закрывая рта. Прям как в кино.
Тоффи:
— Пародия на мужчин.
Адский Деда:
— А дочка Боя Бастоса и говорит: «Будущее плавает в говне»!
Хихикает в кулак.
Эффи:
— Кузен мой был натуральный маньяк. Он хвастался своей любовью к оружейному маслу и запаху подмышек. Они охотились на партизан-коммунистов. Отстреливали их, как зверей.
Ракель:
— О Эффи, ты драматизируешь.
Сэди:
— Мам, а Лена Сальвадор разве не была вашим хормейстером в колледже?
Тоффи:
— И кто из них звери?
Ракель:
— Сэди, дорогая, перестань ты конфузиться. Только деревенщина неумытая судачит об отсутствующих, потому что им не о чем больше говорить. Что, что с ней случилось?
Тоффи вынимает из кармана телефон и начинает писать SMS.
Ракель:
— Тоффи, я просила тебя не эсэмэсить за столом. Мигель, простите, пожалуйста, моего сына. У него сотовая болезнь.
Эффи:
— Говорю вам, это правда, он с тринадцати лет ходил весь в ножах и разгрузках. Я видел его фотографии в молодости — он там как Рембо вообще.
Ракель:
— Как будто тебе оружие не нравится, Эффи. Ты даже детей стрелять научил.
Сэди:
— Мам, Лена сказала, что у Сальвадора есть дочь. Ее зовут Дульсинея. Она вроде как художница.
Тоффи снова пишет SMS, только теперь под столом. Это очевидно, но замечаю только я.
Адский Деда (повышая голос, чтоб его слышали):
— Когда пойдете в магазин, купите мне педикюрный набор. А то все забываете.
Ракель:
— Папа, если вы не замолчите, нам придется попросить служанок проводить вас наверх.
Эффи:
— Я не понимаю, что вы имеете против оружия. У преступников оно имеется. Самозащита — важная вещь, кроме того, оружие учит ценить мир. Стрелять — это как повелевать громом. Сначала хорошенько подумаешь, стоит ли выходить из себя. Мой кузен, конечно, особый случай… теперь работает в правительстве. И знаете, когда он покупает новые ботинки, то первую неделю их носит его телохранитель, чтобы кожа разносилась и туфли не жали. На самом деле отличная идея. Интересно, Имельда прибегала к этой хитрости? Разносить шесть тысяч пар — шутка ли.[157]
Адский Деда (бормочет почти неслышно):
— …не знаю, что вам так не нравилось на военном положении… на улицах было спокойно… сами, конечно, воровали, но, по крайней мере, отдавали хоть что-то.
Ракель:
— Это отвратительно, Эффи. Ты бы хотел, чтоб Рикардо разнашивал твою обувь? Ты ему даже свой «порш» припарковать не разрешаешь. Кроме того, я б тебя и в кровать-то не пустила, если б ты вздумал носить после него ботинки.
Тоффи:
— У тебя будет китайский ножной грипп.
Сэди:
— И вот, мам… мама!.. Теперь Мигель ищет эту Дульсинею. У нее может оказаться пропавшая рукопись, о которой столько разговоров.
Эффи:
— Не понимаю, какая разница, чистые у меня ноги или нет. Как будто мы спим в одной кровати. Тебе наплевать, даже если ночевать не прихожу.
Ракель:
— Еще манго, Мигель? Давайте-ка я позвоню.
Миссис Гонсалес звонит в маленький колокольчик.
Сэди:
— Мам, ты меня слушаешь? Мама?
Тоффи:
— Могу я выйти из-за стола? Мы закончили?
157
*Имельда Маркос, жена диктатора, была патологическим шопоголиком и, в частности, собрала огромную коллекцию обуви; специально для нее работала целая обувная фабрика, позже так и названная — «Имельда». После филиппинской «бархатной революции» 1986 г. на основе этой коллекции был создан «Музей обуви имени Имельды Маркос».