Выбрать главу

Леонид Влодавец

Против лома нет приема

Часть первая. РАБОТА ПО ПРОФИЛЮ

ЗАВТРАК БОМЖА

Майский снежок кружился над зеленой, недавно распустившейся листвой, падал на уже прогретую апрельской теплынью землю и таял, навевая нездоровые мысли, что Россия есть страна полного бардака, где даже силы небесные поддались общему настроению.

Через проходной двор, который в сырую, холодную и пасмурную погоду казался намного более унылым и грязным, чем в солнечные дни, негустым ручейком тянулись пешеходы. Хотя дело было утром, сказать, что все они поспешали на работу, было бы несправедливо. Слава богу, демократия, за 20 минут опоздания не посадят, да и не уволят. А лозунг: «Береги рабочую минуту!» как моральный стимул уже ни шиша не стоил, поскольку работа для значительной части трудящихся стала всего лишь местом, куда изредка привозят зарплату. Поэтому немалое число этих людей двигалось не спеша, успевая поразмышлять о всяких посторонних вещах, которые ОРТ донесло до их сознания за завтраком. Про всякие там отставки, импичменты, про курс доллара, про разгул преступности и про то, доколе будут бомбить братьев-сербов. Обо всем этом думать было интереснее и даже приятнее, чем о чем-либо насущном. Типа того, как на 500 рублей семью кормить, у кого занять до получки и дадут ли эту получку вообще.

По сторонам пешеходы глядели мало. Чего они там не видели? Серых, облупленных стен, исписанных мелом, углем, краской из баллончиков? Окон, за которыми идет примерно такая же тоскливая и пошлая жизнь, как и у них? Переполненных мусорных баков и вывалившейся из них кучи мусора, благоухавшей посреди двора? Небось многие годы этой дорогой каждый день проходили…

Правда, на этот раз было кое-какое разнообразие. Прямо на куче мусора, подложив под зад рваный пластиковый пакет, сидел бородатый бомж в прожженной вязаной шапочке, засаленной нейлоновой куртке, драных джинсах с поломанной «молнией» на ширинке и в резиновых сапогах. Изо рта у него как-то странно выпирали два грязно-желтых клыка, делавших его похожим на вампира или вурдалака — хрен его знает, чем они отличаются. Этими самыми зубками — других, похоже, гражданин уже не имел! — бомж пытался обглодать куриный окорочок, который был явно добыт им откуда-то из мусорного бака.

Милостыни бомж не просил, должно быть, считая, что вполне доволен своей сегодняшней утренней трапезой. Кроме окорочка, ему еще и полкило плесневелых горбушек досталось, и даже вздутая банка «пепси-колы».

Большинство прохожих, конечно, никак не реагировало. То ли их собственные мысли поглощали, то ли им просто все было по фигу. Наверно, были среди них такие, у которых при взгляде на бомжа несколько повышалась самооценка личности: мол, оказывается, есть такие люди, которые совсем до ручки дошли, а я-то еще молодец, до такого не докатился! Однако у более пессимистичных сердце екало, потому что они понимали, насколько хрупкая грань отделяет их от этого клыкастого. Неужели в перспективе вот этот ужас? Впрочем, они торопились пройти мимо, делая вид, будто не видят бомжа в упор.

Однако кое-кто все же находил возможность сделать замечание. Наименее брезгливые хмыкали и, покачав головой, отпускали шуточки:

— Слышь, мужик, тут поблизости крыса дохлая лежит! Ты б ее тоже оприходовал, чтоб мясо не пропало!

Другие, которые, глядя на эту картинку, испытывали позывы к рвоте, ворчали:

— Во кретин, а? Хоть бы спрятался куда-нибудь, коз-зел!

Впрочем, была какая-то добрая бабулька, которая испуганно вскрикнула:

— Ой, да что ж ты делаешь, родной?! Заболеешь ведь, отравишься!

Но, поскольку бомж не просил подаяния, отчислений в его пользу производить не стала. Впрочем, даже если б и просил, навряд ли подала бы. У нее пенсия была не рассчитана на такую благотворительность.

Некогда, в достопамятную и достославную советскую эпоху, телевидение то и дело демонстрировало на экране бездомных граждан США, роющихся в мусорных контейнерах, дабы сыскать себе пропитание. Народ попроще вздыхал и сочувствовал: да, блин, жуть как у них хреново! У нас, конечно, тоже не сахар, но все-таки даже самые пропитые алкаши объедки из мусорных баков не жрут. «У советских — собственная гордость, на буржуев смотрим свысока…» Более продвинутые в понимании того, что там «у их» на самом деле, ехидничали и утверждали, будто в Нью-Йорке существует целая когорта прохиндеев, которые за определенную мзду переодеваются в рванье, а потом снимаются у мусорных баков для советского телевидения.

Хрен его знает, кто был тогда прав, а кто врал. И кто врет сейчас, тоже понять трудно. Однако количество людей, роющихся в мусоре на территории бывшего СССР, за последнее десятилетие резко выросло — факт неоспоримый. Конечно, те, которые напрямую питаются тем, что выброшено на помойку, составляют очень небольшой процент. Но на помойках, как известно, валяются и абсолютно несъедобные вещи, имеющие, как выражался товарищ Карл Маркс, а до него господин Адам Смит, «потребительную стоимость». Например, пустые бутылки или медная проволока.

На пустых бутылках в свое время умные люди еще, так сказать, «на заре перестройки» сделали неплохой бизнес. Бутылки в последние годы советской власти государство принимало по двадцать копеек, но число приемных пунктов было невелико, и туда выстраивались длинные очереди. Правда, еще и в винных магазинах принимали, но туда с большой сумкой пустых бутылок заходить не стоило. Нетерпеливый народ мог облаять, а то и по шее надавать — в зависимости от степени подогретости.

Кооператоры стали принимать пустые бутылки по восемнадцать копеек, но прямо на улице, а то и в родном дворе — быстро и без очереди. Человек, у которого трубы горели, из-за двух копеек не переживал. Он еще и посмеивался над бизнесменами: эко, ребята дурью маются! По сорок копеек с ящика наваривают!

Однако ребята были вовсе не дураки. Потому как советская пол-литровая пивная бутылка была выполнена по общеевропейскому стандарту. А на мировом рынке за эту самую «евро-бутылку» платили уже в валюте. Допустим, по двадцать центов за штуку. Почувствуйте разницу! Правда, наступил момент, когда в России пиво и воды некуда стало разливать, потому что стеклотару вагонами вывозили за кордон. Но это так — издержки первоначального накопления…

К сожалению, гражданин, глодавший куриную ножку, извлеченную из мусорного бака, в свое время не додумался до того, как можно, делать большой бизнес на пустых бутылках. Он и при советской власти собирал бутылки для того, чтоб покупать новые, и при демократической занимался тем же. Но увы, времена свободного рынка обострили конкуренцию. Поголовье бомжей, безработных и нуждающихся пенсионеров выросло на порядок. Бутылок на всех уже не хватало. Кто еще не весь ум пропил, вспомнил пионерское детство и принялся за сбор металлолома (особенно, цветного), макулатуры и иного вторсырья. Но цветмет довольно быстро исчез со свалок, и народ стал добывать его там, где он «плохо лежал» — то есть в кабельных туннелях, или там, где он «плохо висел» — то есть прямо со столбов. Поскольку далеко не каждый из тех, кто решался заработать на бутылку таким способом, мог отличить низковольтные телефонные провода от ЛЭП-220, то число смертельных поражений током заметно увеличилось. Кроме того, в это дело вмешались и трезвые, технически грамотные люди, которые стали поганой метлой гнать неорганизованных тунеядцев, больно метелить их и даже мочить до смерти.

Именно поэтому счастливый обладатель «ножки Буша» не рисковал связываться с подобным бизнесом, а мирно довольствовался всякими «ништяками» для пропитания. То на рынках рылся в подгнивших овощах, то на задних дворах ресторанов подбирал объедки. В общем, перебивался как-то.

Весна для него была самым фиговым временем года. Зимой, конечно, холодно, но в подъездах под батареями отопления выжить можно. А объедки в мусорных баках в морозы долго не протухают. Во всяком случае, не сразу. Осенью похуже, зато много недогнивших овощей и фруктов, валяется. Летом вообще кайф — и тепло, и сады-огороды за городом полны всякой съедобной зелени, в лесу грибы-ягоды растут. А вот весной тяжко: и объедки тухнут быстро, и огороды еще не посажены, и в подъездах не топят. Так что сейчас, под весенним снежком, нагрянувшим ни с того ни с сего, жилось бомжу совсем тяжко. Хорошо вот, ножка куриная нашлась, и довольно свежая. Конечно, мечталось и о бутылке, но на нее еще заработать требовалось. А главное — , придумать, как это сделать. Вопрос был очень насущный и серьезный. Жизненный, можно сказать. Острая алкогольная недостаточность была снята рано утром оставленной с вечера опохмелкой, но пройдет еще часок-другой и она вернется.