— Тошко! Не темни. — Усталый Джуров начинает злиться на своего боевого товарища, — рассказывай, что ты там придумал, да пойдём уже спать. Я уже веки пальцами держу.
— Идея проста как пять стотинок! Вспомни историю Болгарии. Как действовал царь Аспарух, когда пришёл сюда? — Тодор не ждёт ответа, а тут же отвечает сам себе. — Правильно! Он заключал союз то со славянами, то с аланами, при этом участвуя в боях только кавалерией. Под тем простым предлогом, что у него пешего войска вообще нет. Ромеи были самыми сильными, но всех соседей достали, все народы были рады получить помощь опытной конницы, против ромейских катафрактариев [182]. Никто из наших тогдашних союзников не обратил внимания, что потери пешего войска всегда выше, а значит, мы теряли меньше сил, а наши и союзники, и противники теряли больше. Это позволило Аспаруху усилиться, и, несмотря на малую численность своей орды, создать болгарское царство. Вот и сегодня пришло время менять союзника. Это просто политика, ничего личного. Тем более, можно будет Леонида ещё раз предупредить…
— Не можно, а нужно! — вдруг встряхнулся, заснувший было Джуров, — всё-таки СССР сейчас самое мощное в военном отношении государство, с самой сильной секретной службой. Если Андропов захочет устроить из Болгарии отбивную, то сделает это не моргнув глазом.
— Согласен! Леонида предупредим. Он не поверит, он вообще не склонен доверять никому, но так хотя бы наша совесть будет чиста, и у него не будет повода обвинить нас в предательстве. Надо возвращаться к идее южно-славянской конфедерации в составе Болгарии, Сербии, Албании и Румынии. Словенцев и хорватов придётся отделять, они католики, а значит будут всегда против остальных. Албанцы, конечно, не православные и не славяне, но старина Энвер [183] с этим исламским мракобесием качественно разобрался. Я думаю, что во всей Албании сейчас ни одного мусульманина не найти. Чаушеску, хоть и православный, но будет возражать. Его мы дожмём, открыв ему печальные перспективы.
— Подожди, Тошко, а как же самая мощная фигура Балканской политики? Ты даже не упомянул друга нашего Йошку. Как так? Это же фигура, ого-го! Глава Движения Неприсоединения!
— На счёт фигуры ты прав! С Йошко будет трудно. Попробуем его купить! Предложим ему лидерство в новой конфедерации. Он же на этой идее с самим Сталиным схлестнулся и выиграл, между прочим.
Только надо его постепенно к этой мысли подвести, чтобы он, как свою начал продвигать. Начнём с того, что будем его к нам приглашать, к нему будем ездить, разговаривать будем. Ракию пить будем. Какие-то совместные сербско-болгарские проекты придумаем.
— Может тогда рискнуть и югославским путём пойти? Выйти из ОВД [184], пригласить немцев…
— Ты что!? — Живков даже замахал руками на старого друга. — Хочешь, чтобы русские танки в Софии оказались? Забыл, что они с «пражской весной» устроили? Всё должно делаться медленно, постепенно, очень аккуратно. Можно же на этом денег поиметь с «братушек».
— А что с экономикой и внутренней политикой делать? — Джуров заинтересовался новыми перспективами.
— С экономикой, конечно, всё непросто. Думать надо. Может быть, потихоньку свернуть эту навязанную нам индустриализацию? Может сделать основным источником доходов туризм? Тем более, если активнее продвигать наши курорты на советский рынок, 300 миллионов человек это не кот чихнул. Впрочем, давай мы этот сложный вопрос отложим на потом. Мозги уже не варят. Я, пожалуй, прогуляюсь вдоль моря, а то опять день будет жаркий. Тем более сон что-то не идёт.
Живков накинул лёгкий пиджак и босиком спустился к самому урезу воды. Волны ласково, с лёгким шелестом набегали на песок. Ветра не было. Золотой диск солнца уже прикоснулся к горизонт. Удивительная утренняя тишина царила над длинным, уходящим к горизонту, пляжем. Живков постоял в прохладной морской воде с минуту, потом, почувствовав, что ступни озябли, вышел на сухой песок и, утопая по щиколотку в прохладной перине, медленно побрёл вдоль моря. Мысли всё-таки не оставляли его, вращаясь вокруг той же темы.
— Получается, что двигаться прежним путём нельзя. СССР действительно — колосс на глиняных ногах, и как не жаль, но придётся принять это, как одну из вводных в задаче. Какие исходные ещё? — Он попробовал подвести итоги ночной беседы. — Прекрасная маленькая страна с плодородной землёй, гостеприимным, добродушным, но чуть ленивым народом. Богатейшая история, прекрасная кухня и мягкий климат. Кроме того у нас есть термальные источники и Чёрное море, Родопы и Рилы. Ещё у нас есть нестинары, орфики и прочие богомилы. Огромный пласт мистики. Вот! В этом наша изюминка! Паренька из Сибири мы будем изучать, но кроме того, поможем Людмилке в её интересных начинаниях. Может быть, её в восемьдесят первом году вообще под арест посадить? Нельзя мне её терять, она умница, кто мне без неё помогать будет? Ладно, до этого времени ещё дожить надо.
А может, этот Борис Рогов не сны видит? Вполне может быть, что это банальная провокация какой-нибудь из разведок. КГБ? ЦРУ? МИ6 [185]? А может Opus Dei Папы Римского резвится? Может это просто способ поссорить нас с СССР. Хотя откуда бы всем этим шпионским конторам знать о природных явлениях? Нет! Провокация отпадает.
Вот! Ещё идея! Надо собрать команду для выработки нового пути развития. — действительно, утренняя морская прогулка обернулась каким-то фонтаном интересных идей. Никаких чиновников, никаких министров, генералов и прочих старпёров. В команду брать… Надо будет подумать, кого туда брать. Писателей-фантастов обязательно, а ещё?
ГЛАВА 17. ПОРА В ДОРОГУ
Родители, после того, как я сообщил им о приглашении меня на год в Болгарию были в шоке. Матушку чуть кондрашка не хватила.
— Да, как ты мог! Да, что там с тобой будет? Да, мы теперь тебя даже навестить не сможем же! — причитала она добрых полчаса.
— Раскудахталась, нептица, — проворчал отец, — радоваться надо, сына заметили. Я не знаю, каким образом ты там засветился, но это не важно. Теперь у тебя будет в послужном списке обучение за рубежом. Знаешь, как это ценится у наших кадровиков? Считай, хорошее место работы обеспечено.
— Гриша, вот как ты можешь так спокойно рассуждать? — опять начинает причитать мама. — Мы же его целый год не увидим! Целый год! Ты только представь.
— В армию на два года забирают, и никто ещё от этого не умер. — вполне резонно замечает отец.
— Ты чёрствый, бездушный и бессердечный! — матушка распаляется всё сильнее.
Тут передо мной встала дилемма. Рискнуть и сообщить родителям вторую сногсшибательную новость, или подождать, чтобы они успокоились, и после этого огорошить ещё раз. Была не была! Лучше сразу рубануть, чем отщипывать по кусочку.
— Дорогие мама и папа! Я ещё не все новости рассказал. Я женюсь. Срочно. Свадьбу играть пока не будем, посидим по-семейному после регистрации и всё.
— Ну, ты даёшь! Молодец! Хвалю! — Отец даже обрадовался такому развитию событий. — Кто эта чудесная незнакомка?
— Боря! Разве так можно! — Мать хватается за сердце и убегает на кухню, откуда слышится сквозь шум воды: — Надо было сначала нас познакомить. Нет, ты сразу в лоб! Женюсь, мол, и точка.
— Ма, мою невесту тоже Леной зовут, так что привыкать не придётся. С ней у нас обстоятельства…
— Какие ещё обязательства? Она ждёт от тебя ребёнка? О, боже, час от часу не легче! Когда успели то? Ты же только что из Болгарии вернулся.
— Ма, я с Леной ездил. Обстоятельства совсем не те, о чём ты подумала. В Болгарии я с самим Тодором Живковым встречался. Он мне лично предложил год поработать в его стране, но с условием, что я буду с женой. Леночке я тут же сделал предложение, она не была против. Вот так всё и получилось. Знакомиться с её мамой можно хоть сегодня. Главное, чтобы она не на дежурстве была. Она — медсестра во второй клинической, отец Ленкин с ними не живёт. Есть ещё старший брат Толик, он НЭТИ закончил.
184
ОВД — организация Варшавского договора, военный союз восточно-европейских стран народной демократии