Я, молча, протягиваю пакет с протоколами экспериментов и с укоризной в глазах слежу за Нейджлом.
— Ну и зря ты не хочешь со мной сотрудничать, — по-своему истолковал мой взгляд мистер Линн.
— Лену отпусти — я напоминаю о нашем договоре. — Или ты солгал, и это была ловушка?
— Какой ты ещё наивный! — засмеялся противно Линн. — С нею ты увидишься. Скоро. Но не сейчас. Давай быстрее в машину. Помогу тебе воссоединиться с супругой. Не бойся, тебе понравится, особенно коровы и свиньи в качестве близких родственников. — Нейджл хихикает над собственной шуткой.
Я лезу на заднее сиденье. Из-за тонированных стёкол в салоне темно и я не могу разглядеть лица человека, уже сидящего там. Он защёлкивает на моих руках наручники.
— Это всего лишь маленькая предосторожность, — поясняет Линн. — Мы тебя освободим, как только прибудем на место.
Одновременно с последними словами он выжимает педаль газа и машина, ломая кусты, выруливает куда-то совершенно не туда, где её ждёт Филипп. Мне ничего не видно, только толчки под жопой говорят, о том, что едем мы не по асфальту.
В какой-то момент нас перестаёт подбрасывать на ухабах. Движение становится ровным и очень быстрым. Сопровождающие меня господа сосредоточенно молчат. Такой порядок движения продолжается долго. Час спустя мы тормозим у какого-то высокого кирпичного забора с железными воротами.
— Дóбрэ дóшли? — слышу я хриплый голос снаружи.
— Добрэ, добрэ, как там русская? — спрашивает Нейджл у собеседника, — а то мы её мужа привезли, чтобы не скучно было.
— Ну вот, корми теперь двух здоровых лбов, — ворчит в ответ некто.
— Да, ладно тебе, Питер, — усмехается наш похититель, — можно подумать, что дядя Сэм тебе мало денег платит. Заразился здесь… Кошке хвост отрубил уже? Да и ненадолго мы тут. Девчонку придётся ликвидировать, а паренька мы заберём, у нас он будет петь, как весенний соловей, с руладами и переливами.
— Эй, вы, там! — Закричал я изо всех сил. Не надейтесь, что я вам теперь буду рассказывать правду! Хрен вам! Волки позорные!
Ответом мне был увесистый пинок под зад, после которого я пролетел, больно ударяясь о колья каких-то загородок, и врезался мордой в глинобитную стену. Боль от ударов, только сильнее распалила кипевшую во мне злость, но руки так и оставались скованными. К тому же входная дверь со скрипом захлопнулась. Свет проникал только через щели в закрытых ставнях, поэтому я ничего не видел, кроме узких полос на фоне подвальной черноты.
Внезапно до моего слуха донёсся тихий стон. Голос показался похожим на Ленкин, но какой-то не привычный. Сдавленный и, как мне показалось, хриплый.
— Лена, ты здесь? — прошептал я, облизнув кровь с разбитых губ.
— М-м-м-м, фтеэсь — кое-как разобрал я тихий ответ. У меня от злобы и гнева свело челюсти. — С-с-суки! Они пожалеют об этом. Я приложу все силы, чтобы убедить Живкова расстрелять нахрен этих грязных подонков! Хорошо, что в Болгарии действует высшая мера социальной защиты в виде расстрела.
Пойдя на звук, в углу грязного загона я наткнулся на мою девочку. Эти сволочи в кровь разбили ей лицо, и, похоже, выбили пару передних зубов. Говорить ей было больно. Мне оставалось только сесть с ней рядом, положить её голову себе на колени и тихонько гладить волосы, успокаивая и обнадёживая. С трудом выговаривая слова, Лена рассказала мне про свои приключения, про Нейджла, про то, как она доверчиво села в машину, как её привезли в этот дом.
Из разговоров своих похитителей она поняла, что сейчас мы в Благоевграде, где на окраине располагается резиденция ЦРУ, приставленная следить за бабкой Вангой и её именитыми посетителями.
Кормить её не кормят, вода для питья в ведре. Пить приходится через край, как собаке. Хорошо, что ноги у нас не связаны. Благодаря какой-то торчащей из стены железной полосе, мне удаётся освободить руки. Я мокрой ладонью умыл милое лицо жены, обнял и уговорил попробовать уснуть в ожидании дальнейших событий. Нам бы только из этого подвала выбраться, а тогда этим гадам долго не жить. Державна Сегурност их быстро накроет, наверняка, и в этом городе есть её отделение.
Постепенно мои глаза привыкают к темноте, и я начинаю ориентироваться в этом тёмном и мрачном узилище. Потолок низкий, можно достать до него руками, пол земляной, это даёт некоторую надежду выкопать ночью лаз под стеной. Стена изнутри просто обмазана глиной с торчащей во все стороны соломой, но оштукатуренный ли это кирпич, или заполнение каркаса, не понятно.
Я поднимаюсь и внимательно обследую пространство. Оно разбито на отдельные отсеки длинными жердями, как принято в традиции болгарских крестьян. Закуты позволяют загнать в подвал разную живность, не перемешивая её между собой. А что если попробовать использовать один из этих дрынов в качестве рокусякубо [218]? Я конечно, совершенно не знаком с японским искусством драки на шестах «бо-дзюцу», но какие-то движения видел, и на нашей стороне фактор внезапности.
Я аккуратно начал выкручивать жердь из распоров. К моей великой досаде, каркасы были сбиты здоровыми гвоздями. Чтобы освободить первый мне потребовалось не менее часа. Только я успел его вытащить и присел отдохнуть, как раскрылась дверь, и в проёме показалось белое пятно лица этого говнюка Линна.
С дневного света ему ничего не было видно внизу. Он опасается спускаться и злобно кричит сверху:
— Борис! С протоколами ты меня обманул. Это есть очень, очень плохо! За это я буду наказывать твоя жена. Я её буду бить палкой. Выбирай, по спине её бить, по голове, или по пяткам?
Я, пользуясь тем, что этот гадёныш кричит достаточно громко, на цыпочках подкрадываюсь к лестнице. Прикидываю, где у него должны быть колени и изо всех сил наношу удар поголени.
— О! Ш-ш-ш-ит! — Издаёт змеиное шипение Нейджл и валится по ступеням вниз. Мне остаётся только всадить с размаху тонкий конец жерди прямо ему в переносицу. Раздаётся противный хруст, и подлец затихает толи от боли, толи от безвременной кончины.
Ловко у меня получилось! Сейчас его хватятся и начнут искать. Надо встать рядом с дверью и разделаться также со следующим. Нечего похищать чужих женщин!
Действительно, Питер не заставил себя долго ждать.
— Мистер Нейджл! Вы где? Ар ю окей? — послышались встревоженные крики наверху. Вскоре дверь открылась, и в проёме показался низкий силуэт Петра. Удар прямо в нос, потом в подбородок, потом в пах, и второй похититель валится вниз, считая ступеньки.
— Лена, давай, подымайся! — Шёпотом командую я жене. Мы осторожно поднимаемся по лестнице, выглядываем в дверь, и никого не заметив, быстрым шагом направляемся к лестнице. Со двора слышны женские голоса и кудахтанье кур. Мы крадёмся, пытаясь спрятаться в тени, в сторону ворот.
Внезапно со стороны ворот до нас долетает звук мощных ударов.
— Открывайте! Народная милиция! — из-за ворот слышен приказ. Иначе мы выломаем ворота! Три секунды ломаем! Время пошло!
Чтобы не попасть под случайную пулю мы падаем на пол. В тоже мгновение БТР волноотражателем сбивает ворота с петель и влетает на середину двора. Из боевого отделения выпрыгивает человек пять с автоматами. Раздаётся очередь в воздух. Визг перепуганных женщин, испуганный плачь младенца. Шум перекрывает командный голос, усиленный мегафоном.
— Всем сложить оружие и выйти во двор с поднятыми руками! Заложников освободить немедленно!
— Тут нет никого, кроме баб, — ворчит откуда-то выползший старый дед, — но они боятся. Вы же их своим танком напугали. А я вот он, только оружия у меня нет.
— Проходи, дедушка, проходи, не мешай работать. — Говорит офицер деду, и снова командует через мегафон.
— Господа шпионы! Быстро выходим с поднятыми руками!
Внезапно резкий Ленкин визг разрывает воздух. Через секунду он резко обрывается, сменяясь придушенным рычанием.
— Автоматы на землю! Машину со двора убрали! Вертолёт сюда! Быстро! Иначе я прострелю сучке башку. — Недобитый Нейджл заслонился телом девушки. По его лицу течет кровь из сломанного носа. Руки тоже в крови. В правой — ПМ, который он уткнул Лене в висок, левой он сжимает ей горло.